— Нет! — крикнула я, потом добавил тише: — Нет. Все было совсем не так.
— Что случилось?
— Я зашла выпить кофе. Мне очень понравился их кофе. Я решила сделать несколько снимков, так как небо сегодня благоприятствует, но тут они вместе вошли в кофейню.
— И?
— И у нее на руке было кольцо.
— Обручальное кольцо?.. Ну, не думаю, что она носит его кольцо, Мип.
Я кивнула, хотя она не могла меня видеть. Я почувствовала, что сдерживаемые слезы, наконец начали проявляться.
— Да, я понимаю. И в любом случае это нормально, правда? Это просто кольцо, верно? Ничего страшного. Но потом она начала прикасаться к нему.
Эстель громко ахнула.
— Как она прикасалась к нему?
— Просто прикасалась.
— Что. За. Бред?
— Знаю, — сказала я, вытирая слезы. — Может, я накрутила себя, — сказала я, уже всхлипывая. — Может, в этом ничего и не было, но мне показалось, что это что-то значит, понимаешь? И я ненавижу ее.
— Я знаю, милая, и не без оснований, — сказала Эстель.
Я чувствовала успокаивающие нотки ее голоса повсюду, на моих волосах, спине. Я вздохнула.
— Я ведь не веду себя глупо, верно? Это не из-за того, что я девушка?
— Нет. Ты не ведешь себя глупо. Я понимаю, почему ты расстроена, но мне кажется, что ты вырываешь все из контекста. Он тебе звонил?
Я издала горький смешок.
— Нет. Этот долбаный ублюдок видел меня, видел, бл*дь, и не пошел за мной и даже, бл*дь, не позвонил.
Мгновение она молчала, а затем прошептала:
— Ты шутишь.
— Хотела бы.
Я замолчала, вытирая слезы.
— Не знаю, Мип, это... — она сделала паузу, вздохнув в трубку. — Это... это не похоже на Дженсена, понимаешь? Я собираюсь позвонить Оливеру.
— Не смей! Девичий кодекс!
— К черту девичий кодекс! Ты явно расстроена, и я уверена, что надумываешь безумные сценарии. Лучше мы разберемся с этим, чтобы ты не сходила с ума из-за кольца и прикосновений, — сказала она громче, словно мне нужно было наглядное напоминание о том, что я видела.
Я вздохнула, прислонилась головой к стене и закрыла глаза.
— Я ненавижу его. Ненавижу. Я ненавижу ее. Ненавижу Нью-Йорк. Ненавижу любовь. Ненавижу свое сердце за то, что оно является живым напоминанием о его любви. Я, бл*дь, ненавижу все.
— Мне очень жаль, — сказала она шепотом. — Очень, очень жаль. Хотела бы я быть рядом с тобой.
— Я хочу домой, — сказала я, уже открыто плача. — Я хочу вернуться домой.
— Мы ждем тебя. Всегда.
И в этом заключался смысл дома для меня. Это было место. Это было место, где была моя семья, где меня ждали друзья, где я всегда чувствовала себя желанным гостем, и, даже несмотря на все то плохое, что происходило, меня всегда любили. Мне не нужно было оставаться здесь и иметь дело с Дженсеном и всем тем дерьмом, которое с ним связано. Я закрыла глаза, и в мои мысли ворвались воспоминания о том, как мы были на пляже, когда он сказал мне, что она забеременела от него. Боль пронзила меня, как будто я только что впервые услышала эти слова. Это было то, что я никогда не забуду: его слова, его страдальческий взгляд, когда он их произносил, то, как эти простые слова заставили меня почувствовать, что земля уходит из-под ног.
Я вспомнила произошедшее в кофейне. Он стоял и смеялся, когда Криста поднесла руку к его лицу, и его лицо, когда он увидел меня, стоящую по ту сторону стекла. Почему мне было так больно видеть это? И как я могла быть настолько глупой, чтобы позволить этому случиться снова?
Глава 24
Мия
Я заснула в куче постельного белья и полотенец, которые пыталась сложить после стирки. Только когда услышала стук в дверь, поняла это. Поговорив с Эстель, я приняла душ и почти час просидела на холодном кафеле, плача, пока горячая вода била по спине. Мне не хотелось ничего делать. Я не хотела быть такой. Я хотела вернуться домой и увидеть свою семью, но больше всего я хотела вернуться домой и обнять своего брата. Хотела позволить ему обнять меня и плакать у него на груди до тех пор, пока мне не перестанет казаться, что мое сердце разрывается на части внутри меня.
— Иду! — крикнула я, пробираясь к двери.
Я потянулась, прежде чем посмотреть в глазок, и на мгновение замерла. Дженсен стоял по ту сторону двери, его глаза, через глазок, смотрели прямо в мои с мрачным выражением. Я отпрянула назад, отпустив ручку двери, словно она горела. Сердце снова заколотилось.
— Мия! Открой эту гребаную дверь. Я знаю, что ты стоишь за дверью!
Я затаила дыхание. Откуда, черт возьми, он это знает? Я посмотрела на щель внизу двери. Ничего не видно. Я отступила немного назад, из-за ковра мои босые ноги не издавали шума.
— Мия!
Его кулак снова впечатался в дверь. Я шагнула вперед, услышав, что он еще что-то говорит, и заметила, что он разговаривает с мужчиной, который жил напротив меня, — пожилым человеком, одетым в брюки и белую рубашку с длинными рукавами, который выглядел так, будто только что вернулся с работы.
— Да мне плевать. Возвращайся в дом, если не хочешь меня слышать, — сказал ему Дженсен.
Я не расслышала, что говорил мужчина, я могла разобрать лишь отдельные фрагменты.
— Ну так вызывай чертову полицию! Им придется вытаскивать меня отсюда, а это вызовет еще больше шума, чем сейчас!
— Может быть, она не хочет тебя видеть! — сказал сосед.
Я приложила руки к сердцу и слегка улыбнулась, чувствуя, что, возможно, не совсем одинока. Этот незнакомец был вроде как на моей стороне.
— Она сама не знает, какого хрена ей нужно! Почему бы тебе не заняться своими делами? — Снова заговорил Дженсен.
— Я и занимаюсь своими делами! Я в своей квартире, и все, что слышу, это твои крики!
Открылась еще одна дверь, та, что рядом с тем мужчиной, по диагонали от моей, и из нее вышла девушка моего возраста. Дана. Я часто с ней встречалась в лифте или когда шла к метро и обратно. Мы сблизились из-за «Игры престолов», как-то раз она надела футболку с Тирионом и надписью «Обними меня покрепче, крошка Ланнистер», и я смеялась до слез.
— Может, она со своим парнем, — сказала Дана.
— Я ее парень! — Взревел Дженсен.
Она подняла брови, скрестив руки на груди.
— Уверена, что это не так. Я не видела тебя здесь раньше. Единственный, кого я видела, это высокий блондин.
Она просканировала взглядом его тело, как бы говоря: определенно, не ты.
Выражение лица Дженсена сменилось с гневного на убийственное. Он покраснел от злости, снял шапку, запустил обе руки в волосы и потянул, затем засучил рукава рубашки, обнажив предплечья. Наконец, резко выдохнув, он снова повернулся к моей двери и постучал в нее три раза, на этот раз громче.
— Мия, клянусь гребаным богом, если меня арестуют из-за этого, тебе придется объяснять все Оливии.
Мое сердце снова подпрыгнуло. Черт. Я посмотрела в глазок на Дану и мужчину, живущего напротив, и наконец дрожащей рукой отперла дверь. Слегка приоткрыв дверь, но не распахивая ее полностью, я посмотрела на Дану.