Я не могу просто переехать. На несколько месяцев — да, но навсегда? Не могу.
— Я бы напросился к тебе в гости, черт побери, но Оливия ждет, — сказал он, улыбаясь. Я напряглась. Он заметил это и оглянулся. — Что?
Я покачала головой.
— Когда я встретилась с ней… когда я виделась с ней, ты вел себя очень странно со мной. Думаю, я просто хочу знать, чего мне следует ожидать.
Он вздохнул.
— Я говорил с Кристой об этом в тот день, когда ты нас увидела, в тот день, когда ты сбежала, — уточнил он. — Не знаю, как вести себя с Оливией, когда я с тобой, потому что я никогда ничего подобного не делал. Она никогда не встречалась ни с кем из тех, с кем я встречался раньше. Не то чтобы я встречался со многими женщинами.
— Может, мы сможем вести себя как друзья? — Спросила я, поглаживая пальцами его бороду.
— Не уверен, что у меня получится дружить с тобой, — сказал он. — Я не знаю, как притвориться, что не хочу целовать тебя, что не хочу прикасаться к тебе.
Я улыбнулась.
— Ты можешь попробовать. Я не против. Никаких объятий, поцелуев, только друзья, по крайней мере, пока. Мы же не хотим смущать ее, особенно если в скором времени я снова вернусь домой.
Его манера держаться изменилась при упоминании об этом, но он ничего не сказал, и я решила перевести разговор на его приемную маму. Она всегда была безопасной темой для разговоров.
— Ты часто привозишь ее в гости к Пэтти?
— Как представляется возможность.
Я сглотнула.
— Ты ничего не слышал о…
Он покачал головой, понимая, что я спрашиваю о его родной матери, женщине, которая бросила его и больше не возвращалась. Я думала, что она выйдет на связь, когда он станет добиваться успеха, но, видимо, я ошибалась.
— Какое-то время назад я искал ее и нашел, но так и не связался с ней. Я всегда винил себя в том, что она ушла, пока однажды не понял, что это не моя вина.
— Это не твоя вина. Оливия помогла тебе осознать это? — Спросила я.
Он кивнул.
— Дети так невинны. Они стараются быть для нас хорошими, и так оно и есть, они — лучшее, что есть в нашей жизни, несмотря на их истерики и трудные моменты. Мне не нужно доказывать, что я достойный сын. Я знаю, что так и есть, и если она была поглощена другими вещами и не видела этого, то это не моя вина. Я прощаю ее, но не хочу, чтобы рядом с моей дочерью был человек, который не удосужился разыскать меня после того, как бросил.
Он пожал плечами.
Я молчала, не желая мешать ему выговориться.
— Я думал об Оливии и о том, что, если Криста просто возьмет и уйдет или если это сделаю я, ей придется нести это бремя всю оставшуюся жизнь. — Он сделал паузу, чтобы сглотнуть. Его взгляд снова встретился с моим. — Мне повезло. Не всем так везет, как мне. Не у всех есть Мия или Пэтти.
Я сжала его руку, когда он закончил говорить.
— Но, если это когда-нибудь случится, у нее есть ты, и тебя хватит на десять человек.
Дженсен тихо рассмеялся.
— Меня едва хватает на одного человека, Мия, но ради нее я стараюсь.
Он поднял руку, чтобы вытереть слезу, скатившуюся по моей щеке.
— Прости, — наконец прошептала я. — За то, что меня не было рядом с тобой.
Он поцеловал кончик моего носа.
— Я знаю, детка. Мне тоже жаль.
— Мне было очень больно от всего этого. Я не знала, как справиться.
Он снова поцеловал кончик моего носа, прежде чем перейти к уголку рта.
— Не думаю, что я бы тоже знал, как это делается, Мип.
После долгого молчания я оперлась на локти и снова огляделась.
— Мой отец знает о нас.
Я рассмеялась, увидев ужас на его лице.
— У него все еще есть тот пистолет, которым он постоянно меня пугал?
Я снова рассмеялась.
— Да, но это было очень давно!
Дженсен долго смотрел на меня.
— Думаю, что он до сих пор хочет убить меня.
— Может, и так, но я здесь, чтобы защитить тебя.
Он усмехнулся.
— Это мы еще посмотрим.
* * *
Мы с Дженсеном проговорили несколько часов. После того как доставил меня домой, он позвонил, и мы продолжили болтать по телефону. Было похоже, словно мы снова стали подростками. Как будто, вернувшись в тот период, мы вспомнили все те хорошие моменты, которые провели вместе. В разговоре он упомянул, что Оливия безумно хотела пойти на пляж, и я знала, что он пропустит день с ребятами, если поведет ее, поэтому вызвалась пойти с Пэтти.
Я появилась у дома Пэтти как раз в тот момент, когда Дженсен уходил. Буквально. Я подняла руку, чтобы постучать в белую деревянную дверь, как раз в тот момент, когда он ее открывал. Улыбаясь, он провел рукой по волосам, и если бы они не были мокрыми, то по запаху мыла я бы поняла, что он только что принял душ.
— Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты потрясающая? — спросил он, все еще улыбаясь и медленно окидывая меня взглядом. — Что на тебе надето под этим?
Я рассмеялась и отступила на шаг, когда он подцепил пальцем шарф, который я повязала поверх сарафана, и потянул за него.
— Ты развяжешь его.
Его глаза вспыхнули, встретившись с моими. Он покачал головой.
— Ты говоришь так…
— Как будто ты заставляешь меня раздеться?
— Как будто я заставляю тебя кончить… и точка, — ответил он, обхватывая меня за талию и притягивая к себе.
Каждый сантиметр его тела был твердым. Каждый. Сантиметр.
Я резко вдохнула.
— Думаю, тебе не стоит этого делать… друг.
Он зарычал, приблизил свои губы к моим и поцеловал с такой страстью, что я задрожала, несмотря на жару.
— Обожаю твои губы… друг, — прошептал он мне в губы.
— А я твои, друг.
— Когда придет Мия? — Раздался тоненький голосок Оливии, доносившийся изнутри маленького домика.
Я убрала руки с его шеи и отступила на шаг. Он улыбнулся мне.
— Кто-то взволнован.
— Я тоже взволнована, — сказала я.
Он ничего не ответил, но нежный взгляд, которым он одарил меня, сказал больше, чем слова. Он еще раз быстро чмокнул меня в губы. Быстрый, нежный поцелуй.
— Увидимся позже, — сказал он и ушел.
Я подождала, пока мое сердце успокоится, прежде чем постучать в дверь. Пэтти, Оливия и я незамедлительно начали наш день. Оливия постоянно говорила, что хочет научиться серфингу, поэтому я начала учить ее — на суше, конечно.
— Но я хочу учиться в воде! — запротестовала она.
— Но тебе пока нельзя, и твой папа поставит меня в угол, если я позволю, — сказала я.
Она рассмеялась.
— Он не может поставить тебя в угол. Ты уже взрослая!
— Да, но это не значит, что я не боюсь наказания.
Она рассмеялась, Пэтти улыбалась, глядя на нее.
— Ты отлично с ней ладишь, — сказала она, когда Оливия переключила свое внимание на строительство замка из песка.
— Когда мы обе под присмотром взрослых.
Пэтти рассмеялась.
— Ты отлично с ней ладишь, и точка. Знаешь, сколько женщин на твоем месте стали бы тратить время на ребенка?
— Знаешь, сколько женщин не дали бы ее отцу и дня? — спросила я, улыбаясь ей.