— Планы на субботу еще в силе? — спросил он, улыбаясь и застегивая рубашку.
Я нахмурилась, пока не вспомнила о нашем уговоре насчет позднего завтрака по субботам.
— Черт. Я не могу.
Он смотрел на меня, молча ожидая, что я объяснюсь.
— Роб и родители приедут в эти выходные. И Эстель тоже, — добавила я.
— Оу. Я думал, ты ездила домой, потому что Роб не смог приехать?
Мой взгляд скользнул по кухне, по плите и светло-голубым накладкам на столешницах. Наконец, я снова посмотрела на него и не смогла сдержать улыбку.
— Я... мои фотографии будут выставлены кое-где в эти выходные.
— Что? Где?
Я сделала паузу, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать восторженный вопль, который вырвался у меня, когда я произнесла эти слова вслух.
— Метрополитен-музей!
У Дженсена отвисла челюсть.
— Них*я себе.
— Да, бл*дь! — сказала я и рассмеялась, хлопая в ладоши.
— Почему ты мне об этом не рассказала? Сначала ты не рассказала мне о небольшой галерее за углом, а теперь еще и об этом?
— Я... — Я пожала плечами, отводя взгляд. — Ты был занят.
— Мия, — сказал он, приподнимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него. — Я никогда не бываю занят для тебя.
Я снова пожала плечами. Он на самом деле был занят. Настолько занят, что каждый раз, когда я его видела или разговаривала с ним, мне хотелось уложить его в постель и не выпускать до тех пор, пока он не выспится.
— Тебе помочь донести туда вещи?
Мои глаза скользнули по его красивому лицу, и я улыбнулась, когда его губы растянулись в широкой улыбке.
— Уверена, Робби поможет.
— Я хочу помочь. — Он сделал паузу, подойдя настолько близко, что наши носы соприкоснулись. — Я хочу помочь тебе и быть рядом, когда ты покажешь миру свой талант.
Я сглотнула, пытаясь избавиться от комка, который образовался в горле от его слов.
— Не всему миру.
— Мне все равно, если даже для двух человек. Я хочу быть там с тобой. — Он вздохнул и поцеловал меня в лоб. — Я так много пропустил, Мия. Не заставляй пропускать еще больше. Позволь поехать с тобой.
Поскольку я чувствовала, что расплачусь, то промолчала. Просто кивнула и моргнула от искренности в его глазах. Мне хотелось крикнуть: «Я скоро уеду, помнишь?!»
Но я сдержалась.
— Ты не против? — спросил он, ткнувшись своим носом в мой.
Я кивнула.
— Хорошо, потому что я бы все равно выследил тебя и появился.
Это вызвало у меня смех. Он с неподдельным интересом слушал мой рассказ об этих фотографиях и о том, как я рада, что люди наконец-то увидят мои работы, а затем помог мне озаглавить каждую из них на основе описаний, поскольку я отказалась показывать ему фотографии. Я не хотела, чтобы он видел их до выставки. Мы проговорили до наступления сумерек, и я решила, что мне пора уходить.
Даже после всех отказов он пытался подкупить меня своими умелыми пальцами и языком, но легкая неуверенность не давала мне покоя, и я решила, что мне нужно домой. Он проводил меня до выхода и прижался губами к моим в поцелуе, который я ощутила до самых пальцев ног.
— Ты же не собираешься подкупать меня, чтобы я осталась? — Прошептала я ему в губы.
Он улыбнулся.
— Не сегодня, но когда-нибудь.
Глава 30
Мия
Длиннобородый Дэвис, байкер из фотостудии, в итоге доставил мне холсты. Роб и Дженсен помогали расставлять их, как я указывала, ворча, когда устанавливали их вкривь и вкось.
— Помни, нам за это не платят, — напомнил мне мой брат.
— Я буду вспоминать этот момент, когда начну получать деньги за то, что мои работы демонстрируются по всему миру.
Они оба были в восторге от этого. Когда холсты были расставлены, мы с Хелен, одним из кураторов, подходили к каждому из них и устанавливали рядом маленькие таблички с описанием.
Время от времени вы создаете что-то, что заставляет вас гордиться до слез, когда вы смотрите на это. Фотографии, выставленные на этих стенах, стали для меня таковыми, и реакция, которую они вызвали у всех, включая Хелен, подтвердила это. Роб, Дженсен и я встретились с моими родителями, чтобы пообедать в заведении, где, по словам Дженсена, подают лучшую мексиканскую еду в городе. Но нас больше интересовала «Маргарита», и она была очень вкусной, так что день удался. Глубокие голубые глаза моего отца были прикованы к руке Дженсена, обнимавшей меня, когда мы сидели за столом. Несмотря на его восторг по поводу Оливии, когда мы навещали его в Санта-Барбаре, он не был уверен в том, что этот татуированный писатель, разъезжающий на мотоцикле, снова ворвется в мою жизнь.
— Как обстоят дела с твоей бывшей женой? — Спросил папа, прищурившись, глядя на Дженсена, словно дикая кошка, выслеживающая свою добычу.
— Хорошо. У нас довольно скоординированный график, и мы дружны, так что все отлично.
— Насколько дружны?
От этих слов у меня внутри все перевернулось. Дженсен опустил руку с моего плеча на колени и сжал мою ладонь. Я сделала большой глоток «Маргариты», надеясь, что текила подействует быстрее.
— У нас хорошие родительские отношения. У нее серьезные отношения с другим мужчиной. — Он сделал паузу и улыбнулся, вспомнив что-то. — Они помолвлены, у него тоже есть дочь от предыдущего брака, и если вам интересно, то могу сказать, что мы очень дружны, и с моей бывшей женой, и с ее нынешним женихом — сказал он, встретив мой взгляд с улыбкой.
Я подождала, пока разговор свернет с этой темы, чтобы извиниться и пойти в уборную, а когда вернулась и уловила кое-что из того, о чем они говорили, остановилась.
Брови моего отца поднялись.
— Значит, если моя дочь забеременеет от тебя, — сказал он, сделав паузу, а затем добавив, — чего лучше бы не случилось... и после этого бросит тебя, ты будешь дружить с ее парнем?
Дженсен усмехнулся.
— Ни за что на свете.
Роб разразился смехом. Папа посмотрел на Дженсена удивленными глазами, сложив руки на груди и откинувшись в кресле.
— Пожалуйста, объясни, — сказал он, жестикулируя рукой.
— Оставь его в покое, Марк, — сказала мама.
— Позволь поговорить мужчинам, Беттина.
— Поговорите о чем-нибудь другом, например, о спорте.
— Я не смогу таким образом делиться Мией. — Это был Дженсен.
Мое сердце заколотилось в бешеном ритме где-то в грудной клетке. Я почувствовала, что у меня перехватило дыхание.
— Но ты ожидаешь, что она согласится делить тебя с другой женщиной? — Вопрос, как ни странно, исходило от Роберта.
И это было сигналом выйти из укрытия и вернуться за общий стол в свое кресло.
Сначала я бросила взгляд на Роба. Он ответно наградил меня взглядом, говорящим: «Заткнись!»
Наконец я обратилась за поддержкой к маме, но она лишь пожала плечами, отказавшись вмешиваться в происходящее.