— Вы, должно быть, издеваетесь надо мной, — простонала я себе под нос.
— Что за фигня? Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, проходя и садясь рядом со мной.
Я закатила глаза и придвинулась к нему поближе, чтобы обнять.
— Ничего личного, просто я чувствую себя участником «Подставы».
— То шоу, где людей постоянно разыгрывают? — спросил он.
— Ты практически только что описал все шоу на телевидении за последние двадцать лет, Вик, — сказала Эстель.
— Но оно забавное, — сказал он.
— Опять же, как и большинство шоу, — ответила она.
— Там, где ведущий муж Деми Мур.
— Они в разводе, но да, это то самое шоу, — сказала я.
— Видите? Зачем вообще жениться? — сказал он, а затем быстро добавил: — Без обид. Я не про вас говорю. Вы, ребята, исключение из правил.
Оливер и Эстель покачали головами. Я старалась не смеяться.
— В основном потому, что я убью Бина, если он разобьет сердце Эль, — добавил Виктор, и тут я рассмеялась. — Так ты пришла, чтобы посмотреть, как Дженсен выставляет себя на посмешище?
— Я только что узнала, что его покажут по телевизору.
Он нахмурился.
— Я думал, вы встречаетесь.
— Так и было, — сказала я, затем после паузы. — Так и есть.
— Было или есть?
— Есть.
— Хм.
— Что значит, хм?
— Хм, ничего.
— Я ударю тебя, Виктор.
— Не следует объявлять о том, что собираешься сделать, прежде чем ты это сделаешь, Мип. Тебя могут привлечь за это.
Мы с Эстель застонали. Оливер рассмеялся.
— Никто не хочет сейчас слушать твои адвокатские бредни. Она не знала, потому что он хотел ее удивить.
Наконец-то шоу началось, и мое сердце заколотилось. Какого черта его агент организовал ему интервью? Затем я увидела название эпизода и немного расслабилась. «Авторы до тридцати пяти лет». Очевидно, они выбирали авторов, у которых скоро выйдут книги. Дженсен был одним из трех авторов в сегодняшнем шоу. Видимо, интервью будут брать по очереди, потому что мы все еще наблюдали за вторым автором, когда принесли пиццу.
Когда показали ролик о том, что будет после рекламной паузы, мое сердце заколотилось в желудке, и мне пришлось отложить недоеденный кусок пиццы из-за внезапно подкатившей тошноты.
— О боже, он следующий, — почти визжа, сказала Эстель.
— Не знаю почему, но я нервничаю, — сказала я.
Она рассмеялась.
— Я тоже.
Оливер и Виктор переглянулись.
— Что? — спросила я. — Боже. Я сейчас даже есть не могу. — Я поставила свою пластиковую тарелку на стол рядом с собой.
Шоу возобновилось, и блондинка представила Дженсена, который сел напротив нее, одетый в белую футболку, черный пиджак и темные джинсы.
— Он выглядит очень сексуально, — сказала Эстель.
Я не могла оторвать глаз от телевизора, но услышала, как она вскрикнула, и решила, что Оливер, вероятно, высказал свое неодобрение.
— Это точно, — со вздохом согласилась я.
Его волосы были зачесаны назад, а борода аккуратно подстрижена.
— Он не выглядит нервным, — сказал Виктор.
— Я бы нервничал, — ответил Оливер.
— Тсс! — прошипела я.
Они утихли. Я подалась вперед и наклонилась над пультом, чтобы увеличить громкость.
Женщина спросила:
— Вы известны своими детскими книгами, а в Нью-Йорке — колонками в газете, почему вы решили написать роман?
Дженсен улыбнулся и провел рукой по волосам.
— Я пишу то, что мне хочется. То, что приходит на ум, и прямо сейчас это был этот роман.
— Не могли бы вы немного рассказать нам о нем? — спросила она.
— Конечно. Это история о девушке и парне, которым суждено быть вместе, но жизнь разлучает их на некоторое время, они снова воссоединяются и тогда понимают, что жизнь немного изменила их, и им приходится думать, стоит ли менять свою жизнь только для того, чтобы быть вместе.
Она улыбнулась.
— Звучит романтично и запутанно.
— Большинство романов такие.
— Вы вдохновились историей из своей жизни или кого-то из ваших знакомых?
— Да. Определенно, моя жизнь.
— Значит, вы написали это роман для той, которая ушла?
— Да.
— Можете ли Вы рассказать нам что-нибудь о ней, или об этой истории, или, может быть, прочитать нам ее?
Он снова улыбнулся, посмотрел прямо в камеру и подмигнул. Я почувствовала, как из меня вырывается воздух. Колени начали подрагивать в предвкушении.
— Некоторые говорят, что я любил ее до безумия, граничащего с одержимостью. Она говорила, что я возвел ее на пьедестал, до которого ее настоящее «я» не могло дотянуться. Возможно, они правы. Возможно, я сумасшедший. И если это так, то, честно говоря, мне наплевать. Я знаю только то, что она воспламеняет меня, и если бы вы провели внутрикожный тест на мне, вы бы узнали, когда она была в нем, потому что увидели бы следы пламени, которые она оставила после себя. Потому что именно это я чувствую при одной только мысли о ней, и я предпочел бы прожить свою жизнь в огне, чем оцепенеть без нее. — Он сделал паузу, и я выдохнула, но затем он завершил свою речь: — Вернись ко мне, мой маленький «Дорожный Бегун», без тебя мой мир холоден и скучен.
И репортер, и люди в студии, в которой он находился, были шокированы и замолчали. Интервьюер пришла в себя, трижды моргнув, и сказала:
— Вау. Это было… Я определенно прочитаю эту книгу. Надеюсь, что «Дорожный бегун» вернется, но если нет, уверена, найдется много дам, желающих занять ее место.
Мы с Эстель обменялись взглядами, которые говорили: вот сука.
Он еще долго рассказывал о книге и о том, когда она выйдет, а я сидела с открытым ртом. Я оглянулась, посмотрела на Эстель, Оливера и Виктора, у которых были одинаковые выражения лиц.
— Ну... думаю, можно с уверенностью сказать, что вы все еще вместе, — наконец сказал Виктор. — Я имею в виду, это было чертовски... даже я был тронут. И я все еще думаю, что он одержим тобой.
Несколько дней спустя я села в центре кровати, чтобы распаковать коробку, которую прислал Дженсен. Ощущение дежавю нахлынуло на меня, когда я сидела на том же месте, где пялилась на письма, которые он присылал мне, как только переехал. Те, которые я сожгла, не открывая. На этот раз многое изменилось: я стала старше, набралась жизненного опыта, но чувство предвкушения, которое колыхалось у меня в животе, было таким же. И я поняла, что так будет всегда. Он мог прислать мне записку, и у меня возникало это чувство при виде его почерка. Я заглянула в коробку и улыбнулась, увидев несколько бумажных сердечек, на этот раз с надписями.
В первую очередь я прочитала их:
«Возвращайся домой, моя дикарка. Зима без тебя уже не та».
«Я не могу без тебя, Шерлок».
«Я ненавижу поздний завтрак, когда тебя здесь нет».
«Разыскивается: моя муза. Если найдете, пожалуйста, верните».
Я смеялась, читая их, думая о том, как часто Оливер называл Дженсена придурком и насколько он был прав. Вытащив все бумажные сердца, я поняла, что он прислал мне рукопись своей книги. Я улыбнулась. Наконец, достав стопку бумаг, взяв рукопись, я сначала пролистала стопку. Первая страница была пустой, но на следующей содержалось объяснение.