«Не злись, но я убедил Фрэн включить нашу историю в специальный выпуск. Убеждать ее не пришлось. Видимо, она безнадежный романтик. Единственная проблема в том, что она не закончена. Я хотел оставить все как есть, потому что у нашей любви нет конца, но Росс наседает на меня, требуя закончить ее, с тех пор как взяла у меня интервью. Я написал свою часть. Остальное зависит от тебя».
Когда перевернула страницу, то была потрясена, увидев наши фотографии: свою, его, Оливии, мы с ним в парке. Я перевернула следующую страницу и улыбнулась, когда поняла, что он прислал мне интервью, и если бы я уже не приняла решение, что никакая работа мечты не может быть лучше, чем каждый день просыпаться рядом с мужчиной моей мечты, я бы изменила свое мнение прямо в этот момент.
Интервью: Росс Линдстром для Newsweek.
Люди говорят о родственных душах, как о недостающем кусочке в неразрешимой головоломке наших сердец. Неуверен, что согласен с этим мнением, потому что нашел любовь всей своей жизни, когда мы оба были молоды. Кто-то скажет, что мы были слишком юны, чтобы познать любовь, а я не могу представить, как могу быть ее половиной, ведь она уже цельная. Она всегда была такой. Мия — из тех людей, которые, несомненно, появились на свет как идеально сформированный пакет, со своими мыслями и мнениями, которые никто не сможет изменить, если только вы не Артур Конан Дойл или, возможно, Джордж Р. Р. Мартин.
Мы познакомились в детстве, но только после того, как у нас сформировались собственные мысли и мнения о людях, мы полюбили друг друга. Не могу сказать, что мы были вместе все это время. Она утверждала, что мы до сих потеряны друг для друга. Она бы сказала, что люди не созданы для того, чтобы их находили, она бы сказала, что наши души рассеяны в людях, которых мы любим, в жизнях, которые нас касаются. Не буду спорить с этим, потому что она всегда была мозгом в наших отношениях. Мы были вдали друг от друга дольше, чем вместе, и часто в разговоре со мной люди говорят: учитывая, сколько времени вы провели в разлуке, можно подумать, что вы с ней расстались.
Я долгое время размышлял об этом и согласен, можно было подумать, что я уже двинулся дальше, но это не так.
Мы встречались с другими людьми, и могу сказать за нас двоих: это не сработало.
РЛ: Бывали ли времена, когда ты сомневался, что когда-нибудь снова сойдешься с ней?
ДР: Каждый день. Я мечтал ее вернуть, каждый день это приходило мне в голову, и каждый день я думал: «Ну, возможно. Если время будет подходящим, если ситуация будет удачной, если звезды снова сойдутся».
РЛ: Кто-то может сказать, что ты сумасшедший, раз так долго не терял надежды.
ДР: И они были бы правы. Я не утверждал, что нахожусь в здравом уме.
РЛ: Теперь, когда вы снова вместе, сразу же поженитесь или подождете?
ДР: Мы ждали достаточно долго.
РЛ: Как твоя дочь относится к Мие?
ДР: Она ее обожает.
РЛ: Испортились ли у вас с бывшей женой отношения после того, как у тебя начались серьезные отношения с другой женщиной?
ДР: Определенно, нет. Думаю, она рада видеть меня счастливым.
РЛ: Хочешь что-нибудь добавить?
ДР: Возможно, наши души на самом деле распределены в вещах, которые мы любим, и мы полностью потеряны, но с того момента, как она посмотрела на меня, я почувствовал, что меня нашли.
Глава 39
Мия
Мы с Кэрол пришли к соглашению по поводу фотографий, которые она хотела оставить в Метрополитен-музее. Она получила довольно большой заработок за мои работы в обмен на то, что я оставлю права у себя и, возможно, передам в другие музеи. Она также сказала, что поговорит со своим другом из National Geographic и замолвит за меня словечко. Как только я официально закончила работу в Лос-Анджелесе, позвонила Фрэн, и она предложила мне работу в качестве резервного фотографа для некоторых съемок, которые они проводили для журнала, но это была разъездная работа. Я сказала, что дам ей знать. Мне нужно обсудить это с Дженсеном, если он вообще захочет со мной разговаривать.
Я начала читать его книгу и, дойдя до последней страницы, подумала: что за хрень?
— Он прислал мне только половину книги! — сказала я Оливеру, когда мы встретились во время завтрака.
Он рассмеялся.
— Черт, он хорош.
— Нет. Ты читал?
Он нахмурился.
— Похоже, что у меня есть время на романтические книги? Последняя прочитанная книга была о систематической десенсибилизации.
— Боже, какой же ты скучный. — Он пожал плечами. — Я потрясена, Бин. Не знаю, что и думать. Не разговаривать с ним...
— Сводит с ума, — сказал он.
Я кивнула.
— Именно.
Он снова пожал плечами.
— Я счастлив, что он в книжном туре. Он следит за тобой, и мне уже надоело лгать от твоего имени.
— Каким образом он следит за мной?
— Она с кем-то встречается? Поэтому она не отвечает на мои звонки? Ты уверен, что она смотрела интервью? Я позвонил ей, как только получил сообщение от тебя, но она не ответила. Что, черт возьми, там происходит? Может, мне стоит отменить следующую автограф-сессию и приехать к ней, — сказал Оливер, подражая Дженсену.
Мои плечи поникли. Я положила локти на стол и опустила подбородок.
— Я не могу с ним разговаривать, Бин. Я все выболтаю, как только услышу его голос. У меня не получается лгать ему.
Он вздохнул, проведя рукой по своим длинным волосам.
— Это дерьмово, но ты скоро уезжаешь, так что...
Он пожал плечами.
От его слов мне не стало легче. После этого меня тошнило весь день.
* * *
Через пару дней я попросила друзей — своих властных, внушительных, обожающих меня друзей — помочь мне вернуть Дженсена. Роб назвал это: Операция «Верни Дженсена». Это было нелепое название для столь нелепой задачи, так что я согласилась.
— Я просто появлюсь у него на пороге, — сказала я сначала.
Оливер скривил лицо.
— Ты такой раздражающий. Кстати, почему ты здесь? — Спросила я, закатывая глаза.
Он засмеялся.
— Потому что это мой дом, черт возьми!
Черт, он был прав. Мы приехали с Робертом к ним домой, чтобы втроем — он, Эстель и я — могли обсудить мой план, а Оливер вернулся домой, как только мы приступили к делу. Вскоре после этого заявился Виктор, и, хотя я умоляла не впускать его, меня никто не послушал. Негодяи. А потом, конечно же, он сел и высказал свое мнение.