— Двенадцать. — Это была Кейтлинн.
— Четырнадцать. — Это был Джон.
— Ему было четырнадцать, мне было двенадцать, — сказала она со смехом.
Дженсен усмехнулся и записал это.
— Когда вы начали встречаться?
— В старшей школе, — сказала она. — Наши семьи были друзьями. Я всегда думала, что он милый, но никогда не думала, что я ему понравлюсь.
Джон рассмеялся.
— Ты мне все всегда нравилась.
— Да, верно, — сказала она, пожав плечами. — В старших классах я начала встречаться с его другом, и вдруг он начал меня доставать. Он делал так, чтобы мы не могли ходить на свидания, и в конце концов я порвала с его другом и начала встречаться с ним.
Дженсену не нужно было делать много подсказок им, чтобы выудить интересные факты. Кейтлинн довольно хорошо рассказала свою историю сама. С уверенностью могу сказать, что она уже множество раз рассказывала ее. Они расстались, когда Джон уехал в колледж, потому что Кейтлинн хотела, чтобы он остался, а он хотел уехать. Она начала встречаться с кем-то другим, как и он, они женились и обзавелись своими семьями, и воссоединились на семейной вечеринке спустя годы, когда оба были разведены и снова одиноки.
— А остальное — история, — сказала она.
— Вы упоминали, что у вас есть сын от первого брака. Как он с этим справился? — спросил Дженсен.
Я затаила дыхание и хотела уйти. Вместо этого я начала переставлять линзы внутри сумки для камеры, чтобы занять себя.
— Дэну было восемь, когда он встретил Джона, и он сразу же полюбил его.
— Как только я встретил его, это было похоже на то, что он мой собственный. Хотя я всегда уважал его отца. Я не хотел, чтобы он чувствовал, что я пытаюсь взять на себя роль его отца, — добавил Джон.
Дженсен что-то записал.
— Как давно вы женаты?
— Пятнадцать лет.
Дженсен кивнул. Я пыталась правильно дышать. Наконец, мы все встали, и Дженсен заговорил с ними, когда я закончила складывать одеяло. Я обещала Кейтлинн, что отправлю ей несколько фотографий, как только их отредактирую, и мы все вместе пошли к выходу из парка. Они попрощались и пошли налево.
— Хочешь позавтракать?
Я вцепилась за ремень сумки и посмотрела на Дженсена. Он усмехнулся, глядя мне в лицо.
— Просто поздний завтрак, Мип.
Я застонала, когда он использовал мое прозвище.
— Нет. Определенно, нет.
Он пожал плечами.
— Ладно.
— Ладно. Увидимся где-нибудь еще.
Я начала идти к метро. Он все еще шел рядом со мной. Я не могла думать, когда он шел рядом со мной. Я едва могла дышать. Наконец, я посмотрела на него.
— Почему ты преследуешь меня?
Он поднял бровь, когда его губы раздвинулись в улыбку, а затем в полноценную ухмылку, когда он пытался сдержать свое веселье.
— Думаешь, я за тобой слежу? Господи, ты самонадеянна.
— Ты пришел сюда, чтобы взять интервью у моих моделей, начал говорить о том, как ты не можешь ненавидеть меня, пригласил меня на бранч, и теперь ты идешь рядом со мной… да… я думаю, у меня есть веские причины думать, что ты преследуешь меня.
Он скорчил гримасу, покачал головой и оторвал свой взгляд от моего.
— Это ты получила эту работу, зная, что есть вероятность, что я буду работать над этим проектом.
— Да, спасибо, что напомнил мне. Я начинаю сожалеть об этом.
Его глаза снова встретились с моими, и мое дыхание перехватило. Я так крепко сжала ремень сумки для фотоаппарата, что знала — останутся следы на ладони.
— Хочешь, чтобы я сказал им, что знаю тебя? — спросил он. — Людям с работы. Ты хочешь, чтобы я сказал им, что знаю тебя?
Я выдохнула и закатила глаза. Он думал, что в этом причина? Не в его дурацкой книге или в том, как он нагло использует мое имя? Не в нашем прошлом или в том, что он решил, что ему абсолютно необходимо взять интервью у этих людей, пока я снимала их, а в людях с работы, не знающих, что мы знаем друг друга?
— Мне все равно.
— Тебе явно не все равно.
— Мне все равно, что ты рассказываешь людям о нас, Дженсен.
Его рука сомкнулась на моем предплечье. Он потянул меня так, чтобы мы не стояли посреди тротуара, где люди пытались увернуться от нас.
— Тогда, что не так? — спросил он, когда мы оказались лицом к лицу.
Его голос слишком спокойный, слишком тихий. Слишком утешительный. Его глаза сканировали мое лицо. Каждый сантиметр, на который они падали, был похож на мягкий поцелуй. Я закрыла свои глаза на мгновение, пытаясь поймать остатки самообладания, которое, как я чувствовала, покидало меня.
— Я видела книгу. «Мия отправилась на пляж».
— И что ты думаешь? — спросил он после некоторого молчания.
— Я не знаю, что думать, — сказала я шепотом.
— Почему?
Он придвинулся ближе, пока наши лица не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Мне казалось, что я не смогу дышать, если он не прижмется своими губами к моим. Дыши, сказала я себе. Просто дыши. Но я чувствовала жар, исходящий от его тела.
— Ты использовал мое имя, Дженсен. — Я сделала паузу, изучая его лицо.
На нем не было ни следа раскаяния, ни намека на замешательство, почему это должно меня беспокоить. Он смотрел на меня так, словно это имя принадлежало ему. Как будто у него было полное право использовать его.
— Ты должен был знать, что у меня будут проблемы с этим. Я даже не разговорила с тобой с тех пор, как ты уехал. Ты только что сам об этом сказал. Каждый раз, когда я вижу тебя, я бегу в другую сторону.
— На свадьбе Оливера ты этого не сделала.
— Мы были не в том положении, и ты это знаешь.
— Прошло пять лет, Мия. — Он подошел ближе. Я прижалась к стене. — Пять.
— Я точно знаю, сколько времени прошло, Повелитель Времени.
Он улыбнулся, но быстро стал серьезным.
— Я не могу не использовать твое имя, — тихо сказал он.
— Почему?
— Потому что ты большая часть того, почему я успешен. — Он сделал паузу и выругался себе под нос, прежде чем добавить, — Потому что я никогда не отпускал тебя.
У меня челюсть отвисла.
— Ты издеваешься надо мной? — когда он не ответил, я прикоснулась ладонью к его груди и стала ударять ней при каждом следующем заявлении. — Ты женился! У тебя родился ребенок! У тебя нет права…— Я сделала паузу, выпустив разочарованный вздох и сделав еще один, чтобы успокоиться. Я использовала совет Фрэнка Костанцо. Спокойствие сейчас. Безмятежность, и сделала еще один вдох. В тот самый момент, когда я почувствовала, что готова выплеснуть остатки своего разочарования, он положил свою руку поверх моей на своей груди.
— Я больше не женат. Пять лет назад я совершил ошибку, за которую я извинялся тысячу раз. — Он сделал паузу, чтобы выдохнуть, и провел другой рукой по голове. — Боже. Ты вообще читала мои письма?
Я моргнула и вырвала руку.
— К черту твои письма, — сказала я, но мой гнев уже не был наполнен первоначальным ядом.
Он зажмурился от боли, которая вспыхнула в его глазах, но огненный гнев взял верх.