– А иначе что? – не унималась наяда.
Я медленно улыбнулась:
– У меня есть право посадить вас за решетку, как пособников преступника и за скрытие важной для расследования информации. Но мне бы сильно не хотелось прибегать к столь радикальным способам.
Нимфы зашептались, а я перевела взгляд в сторону Адриана. Вся его поза говорила о напряжении, что копилось в теле инкуба. Голубые глаза мужчины были налиты магией, от которой по моей коже то и дело пробегали искры и мурашки, а рука непроизвольно тянулась к кинжалу. Мне не нравилось то, что нимфы скрытничают и то, что мое тело предатель, слишком остро реагировало на присутствие Адриана.
Раньше я такого за собой не замечала. Пять лет назад, после трагичной гибели родителей, я сбежала из города, и инкуб был последним, кого я видела в тот жуткий вечер. Он просил меня остаться и не творить глупостей, но мне было больно и одиноко. У нас был всего один поцелуй – первый и прощальный, пропитанный горечью утраты и скорбью, а еще… обещанием, что произошедшее могло перейти на другой уровень.
Мне было двадцать. Демону перевалило за сотню, но что странно, я никогда не чувствовала этой большой разницы в возрасте.
– Я поделюсь информацией, но только со своим господином, – тихо, но уверенно произнесла Эльба. Она вскинулась, а после взглянула прямо в мои глаза. – Вы смертны, шериф, и вам не понять той боли, что ощущают те, кто обречен на вечность.
– Смертность дорога тем, что ты начинаешь ценить, отпущенное тебе время. Но проблема в том, что, кажется, в городе появился тот, кто сможет поспорить с тем, насколько демоны неуязвимы. Расскажи все Адриану, мне неважно как получить информацию, я просто хочу поймать убийцу и сделать город безопаснее.
– Знаете, шериф Рау, невообразимо забавно слышать подобные речи от той, кто всю свою сознательную жизнь подрывал авторитет собственной семьи и ценность Закона, а после просто сбежала, как трусливая кошка, – Эльба улыбнулась уголком губ, но я ощутила, как боль и ненависть к самой себе затопили мое существо.
– Эльба, – рявкнул на девушку Адриан и нимфа наигранно покраснела.
– Ты права, – согласилась я с девушкой, понимая, что большинство жителей Мислэйда думают также, – но возможно, жизнь дает мне шанс искупить свои грехи. У вас десять минут на разговор.
Глава 6
Легко скрыть ненависть, трудно скрыть любовь, всего труднее скрыть равнодушие
Карл Людвиг Бёрне (Берне)
Разговор намечался серьезный, поэтому тех, кого он не касался просто выдворили из кабинета. И меня в том числе. Хотя я и понимала причину этого, все равно было не по себе.
Оказавшись вновь в коридоре, я заметила внимательный взгляд ярко-зеленых глаз. Фиалка смотрела так пристально и неотрывно, что стало некомфортно. Неприятная дрожь пробежала по спине.
– У меня что-то на лице? – спросила я у Фиалки, заметив, как довольно улыбнулась нимфа, а после, словно получив разрешение, быстро оказалась возле меня. Ее на удивление очень сильные пальцы сомкнулись на моем запястье, не позволяя дернуться, а взгляд продолжал блуждать по моему лицу. – Что ты делаешь?
Теперь мне было откровенно не по себе от происходящего. Когда нимфа ведет себя несколько неординарно, то грешным делом начинаешь переживать, а не хотят ли тебя затащить в постель. И пусть девушка была прекрасна, но я предпочитала мужчин.
– Ты такая красивая, – с придыханием произнесла Фиалка, обнимая меня и прижимаясь всем своим телом к моему. Когда нимфа сделала глубокий вдох ее грудь нежно коснулась моей и девушка игриво захихикала, чуть отстранившись. – Господин очень хочет заполучить этот лакомый кусочек целомудрия в свою постель.
Я непроизвольно покраснела. Как-то непривычно было вести столь откровенные беседы с совершенно чужим не-человеком.
– А наш господин всегда получает то, чего желает, особенно, когда дело касается женщин.
– Я в курсе, – буркнула я недовольно и с силой отцепила нимфу от себя.
Фиалка довольно сощурилась и улыбнулась:
– Ты ревнуешь нашего господина. За этим так забавно наблюдать, словно маленький ребенок пытается привлечь внимание взрослого самодельной игрушкой. Мило, но провально. Господин желает тебя, маленький шериф, а ты жаждешь его не меньше.
– Я думаю, что моя жажда чего-либо или кого-либо совершенно не касается никого, кроме меня самой.
– Вредина, – надула губки Фиалка и в один момент, словно по щелчку пальцев стала серьезной. Ее глаза больше не стреляли лучи влюбленности или кокетства, и даже осанка стала прямее и жестче. – У Франциско было не так много врагов, как старых, так и новых, но его не раз замечали в сомнительной компании, совершенно неподходящей ему по статусу.