– Так что? Ты собираешься? – повернулся к нему шумный одногруппник, на ходу натягивая куртку кислотного зеленого оттенка.
Вадим в тайне наделся, что про него уже никто не вспомнит, и теперь, когда на него снова обратили внимание, он быстро переводил взгляд с тетради с недописанной лекцией на собирающихся одногруппников, не понимая, что ему делать. Он словно допотопный компьютер завис от того, что ему задали слишком много задач: перепиши конспект, придумай, как вернуть его, не касаясь никого своими мерзкими потными ладонями, придумай, что ответить на предложение, думай быстрее, они уже уходят, все почти собрались, нельзя задерживать людей, нельзя создавать неудобства.
В носу защипало, а в горле образовался ком. Было бы здорово, если бы он на самом деле просто завис и перестал бесконечно анализировать ситуацию и накручивать себя еще сильнее, но нет, он маниакально циклился на последних введенных задачах и гонял в их в голове по кругу, не понимая, что первым ему нужно решить.
Закусив внутреннюю сторону щеки зубами, Вадим шумно вдохнул и наконец выдавил из себя:
– Я сейчас не пойду…
– Ну, окей, тогда подгоняй после пары, в беседу адрес кинем, – легко согласился парень, не понимая, что «сейчас» на самом деле говорило о неспособности ответить «вообще».
Задыхаясь, Вадим уронил голову на парту. Как же он ненавидел себя за эту гнетущую неопределенность. Почему так сложно просто понять, чего он хочет и сделать это? Как можно одновременно хотеть все и не хотеть ничего? Он не хочет никуда идти, это будет отвратительно, они паршиво проведут время, и Вадим больше никогда не сможет подойти к своим одногруппникам. Ни к кому из них. Он знает, что это плохая идея, но что-то в глубине души грызет его, заставляя сомневаться в своем решении. Чей-то голос тихо отчитывает его:
«Ты должен пойти к ним. Они могут стать твоими друзьями. Ты ведь хочешь иметь друзей, Вадим? Или хочешь стуками сидеть в своей комнате как растение и играть в идиотские игры? Ты хочешь прожить такую жизнь? Жизнь ничтожества, которое не может даже один вечер провести с друзьями? Ты жалок, Вадим, ты жалок. Ты понимаешь это?»
– Да, мама… Я понимаю, – устало прошептал он.
***
Вадим вышел из корпуса и побрел к выходу с территории университета. Всю предыдущую пару он не мог сосредоточиться и бесконечно прокручивал в голове сегодняшний день: утро, курилка, одногруппники, они о чем-то говорили, потом предложили пойти с ними. Вадим показался им интересным? Сказал что-то смешное? Или что-то настолько нелепое, что им стало жаль его?
Вадим ненавидел себя за мысли, крутившиеся у него в голове после одного-единственного разговора с одногруппниками, ему было непонятно, как люди вообще общались друг с другом и не сходили с ума от этого? Они ведь не говорят то, что приходит в голову, Вадим тоже не говорит, он знает, что никто так не делает, значит и они тоже знают. Тогда почему их не волнует, что в голове у другого человека? Как они отличают, когда другие говорят правду, а когда лгут?
Приближаясь к выходу из университета, Вадим неосознанно замедлил шаг, потому что выйти на улицу прямо сейчас означало выбрать, куда он пойдет – в бар на день рождения или повернет и пойдет к метро, чтобы успокоиться и поехать наконец домой.
Неуверенность в собственном выборе усиливалась в нем с каждым шагом, он снова и снова прогонял в голове придуманные аргументы «за» и «против», последние придумывались слишком легко, их было бесчисленное множество, но все они в сущности были бессильны перед голосом в голове, внушающим Вадиму, что он должен наконец куда-то сходить и перестать разочаровывать людей. Все, что Вадим приводил в качестве «против» было всего лишь жалкими отговорками, которыми он пытался потушить разгорающийся внутри пожар презрения к себе и вечного чувства вины за свою асоциальность.
Погруженный в свои мысли, Вадим дошел до турникетов и, почувствовав легкую вибрацию своего телефона, остановился. Телефон сигнализировал о двух пришедших смс: одна от матери, другая от какого-то парня. Кажется, это тот самый, что больше других уговаривал его прийти, в чем Вадим, конечно, не был уверен – сложно запомнить, с кем разговариваешь, ни разу не посмотрев на собеседника.
Первым Вадим открыл диалог с матерью, зная, что она будет недовольна, если он не напишет ей ответ через секунду после отправки ее сообщения. Открыв диалог, Вадим прочитал сухое, короткое сообщение: «Свари суп на ужин.»
Точки в конце ее сообщений сводили Вадима с ума, но здесь он хотя бы мог с уверенностью сказать, что не он один такой странный, многие его… (друзья?) Многие знакомые говорили, что тоже чувствуют себя неуютно, когда кто-то ставит в конце сообщения точку, как будто это было чем-то грубым и неправильным. Негласный цифровой этикет допускал только открытые сообщения, без точек, а лучше со скобочками в конце, чтобы собеседник точно не подумал, что его ненавидят, но объяснить это родителям Вадим не пытался.