Хотя сегодня ее смс вызвала больше облегчения, чем тревоги, даже чертовой точке в конце Вадим мог порадоваться. В его голове точка означала агрессию, а значит его отказа сейчас никто не примет и в любом случае придется ехать домой и готовить ужин. Быстро напечатав ответ матери, Вадим, немного расслабившись, открыл второе сообщение.
«Ну, как там пары? Если кончились, то пригоняй».
«Ну, хотя бы без точек, пожалуй, этот парень даже приятный» – подумал Вадим и, глубоко вздохнув, напечатал ответ. Возможно, не стоило так себя накручивать, можно было сразу придумать отмазку и от него бы быстро отстали. Так ведь всегда и происходит с неинтересными людьми в коллективе? Их приглашают для галочки, надеясь, что они придумают, как отказаться, а после спокойно идут без них.
От почти спокойных, ненаполненных тревогой мыслей, Вадима вновь оторвал телефон, это было не пугающе, он ведь ожидал ответа на свой отказ, да и мать могла отправить новые инструкции, поэтому еще одна смс не была бы внезапной.
Если бы это была смс, но нет, ему почему-то звонили. Вадим уже очень давно не разговаривал ни с кем по телефону, о чем почти все, у кого был его номер, знали. Никто особенно не звонил ему, он всегда отвечал Вконтакте, в месенджере или в крайнем случае в обычном сообщении с телефона. Звонить смысла не было. Но ему звонили. Незнакомый номер.
Вполне возможно, что это какая-нибудь дурацкая реклама, на которую не стоит отвечать и о которой не стоит беспокоиться, но Вадим почему-то чувствовал, что должен ответить.
«О, да, кто-то ведь расстроится, если ты не ответишь. Нельзя игнорировать людей, Вадим, нельзя» – внутренний голос вторил его вновь разгорающейся тревоге.
– Да, – тихо ответил Вадим.
– Че у тебя там за дела вообще? Давай приезжай, именинница тут про тебя спрашивает.
– Ничего я не… – доносилось из динамика.
Из-за плохого звука собеседника было едва слышно, но Вадим все равно понял, кто ему звонил и слегка повысив голос ответил:
– Извините, меня родители запрягли ужин приготовить, я не смогу, извините.
– Ля, ну, приготовь и приезжай? Мы тут еще посидим, а потом на дачу поедем, ты вроде где-то в той стороне живешь, сможешь подойти?
– Да я… – слабо запротестовал было Вадим, но его тут же перебил громкий голос из динамика.
– Так все, давай не парься, сделай, че надо и звони, окей?
Телефон засветился показывая, что разговор окончен и Вадим остался стоять возле выхода один, отягощенный новыми обязательствами, не замечая ничего вокруг себя. Он не слышал уже ни толпу студентов вокруг, ни пищащие при входе и выходе турникеты, только шум собственной крови в голове, не чувствовал холодного октябрьского ветра, только свои горящие щеки и уши и мокрые от пота ладони, сжимающие телефон.
***
Зайдя домой, Вадим посмотрел на настенные часы и осознал, насколько долгим был этот день. Еще не было и пяти, а он уже хотел раздеться, лечь спать и не просыпаться ближайшие несколько дней. Но он знал, что не может этого сделать, совсем скоро должны вернуться родители, нужно приготовить ужин, сделать «уроки» и придумать, что ответить, когда его спросят: «Как дела в школе?».
Потому что в «школе» дела обстояли дерьмово, гораздо более дерьмово, чем обычно, если раньше он был просто никому не нужным невидимкой и думал только об этой проблеме, то теперь его заметили и заметили не в лучший момент. Со своей неподтвержденной тревожностью, усилившейся в последнее время, Вадим, наверное, представлял собой жалкое зрелище и показываться миру именно сейчас было бы отвратительным решением, но просто отказать себе в возможности попробовать жить «нормальной» жизнью было сложно.
Было бы странно взять и выложить это родителям в ответ на их расспросы, наверное, услышав такую нелогичную и непоследовательную оду психическим расстройствам, они перестали бы впредь пытаться разговорить его. Не потому что были плохими людьми, нет, скорее потому что были слишком нормальными, чтобы понять, почему можно так переживать из-за мелочей, почему можно так накручивать себя, зная, что все это лишь домыслы, не отражающие реального положения вещей ни на секунду.
Реальность была проще, в реальности Вадима скорее всего позвали просто потому что могли, позвали, наверное, и кого-то еще из «невидимых людей», никого особенно не волновало, кто вообще придет, главным было количество людей и алкоголя, который на них приходится и все. Вадим, пожалуй, даже приходил и к такому варианту в своем тревожном анализе, но слишком его не развивал, было странно просто взять и признать, что мир не крутится вокруг него, что люди близкие и далекие не живут мыслями о том, какой он неудачник и не думают, как бы подгадить ему еще больше. Нет, это было бы слишком просто, мир не мог быть таким простым.