Маринад. Готово.
На очереди помидор и лук. Я пыталась нарезать помидор, но он был весь мягкий, поэтому я пропустила его в блендере вместе с луком, добавив чуточку острого соуса, и перемешала смесь с рыбой.
Вуаля!
Почувствовав, что кулинарная авантюра вполне удалась, я положила тортильи на поднос и по центру тарелки. Я принесла его в спальню и положила на колени Дамиана.
— Я кое-что приготовила для тебя, — объявила я.
Он смотрел на комковатую стряпню, не притрагиваясь к ней. Боже милостивый, он выглядел таким грубым и суровым с этой отросшей щетиной.
— Вперед, — сказала я. — Это севиче.
— Севиче? — он присмотрелся.
— Да. Это рыба с…
— Я знаю, что такое севиче,— он явно был настроен подозрительно. — Ты первая.
— Отлично, — я пожала плечами, зачерпнув немного на тортилью.
— Мммм, — озвучила я. — Это и в самом деле вкусно.
Дамиан попробовал. Мы ели молча. Я проглотила. Он выплюнул лимонные зернышки и проглотил. Я зачерпнула еще раз. Он тоже. Ни один из нас не прервал зрительного контакта. Это было самой мерзкой, вонючей, тягучей смесью в мире. Имело привкус горечи, тухлых помидоров и жопы Барта Симпсона. (Примеч. Бартоломью Джо-Джо «Барт» Симпсон (англ. Bartholomew Jo-Jo «Bart» Simpson) — герой мультипликационного сериала «Симпсоны»).
Я выплюнула, но Дамиан продолжал есть, глотая гнилой, протухший кусок за куском, пока все не съел. Когда он закончил, он откинулся на спину, удерживая свой живот, как будто пытался пропихнуть все это.
— Что?.. — я уставилась на него. — Почему ты доел это?
— Потому что это ты приготовила, — ответил он. — Не делай так снова, — и он отвернулся на свою сторону и уснул.
Дамиан рано поднялся с кровати на следующее утро. Угроза съесть еще одно — или несколько — блюд моего собственного приготовления, видимо, ускорила процесс его выздоровления. Первое, что он сделал, это передвинул лодку под полог кокосовых деревьев. Он прикрыл ее пальмовыми ветками и скрепил их веревками, так что никто не смог бы распознать лодку сверху.
Наблюдая за его работой, за тем, как он наклонялся, и, смотря на его тело без рубашки, я недоумевала, как могла подумать о нем как об обычном парне. Он был стройным, но не слишком мускулистым, как будто спина и плечи налились силой от тяжелой работы. Его кожа была такого же цвета, как я запомнила — теплый песок с бронзой. Он редко расчесывал свои волосы, но это был отнюдь не спутанный беспорядок, это выглядело, как будто волосы раздуло ветром — сексуально, с влажными завитками на кончиках.
Когда Дамиан посмотрел в мою сторону, я прикинулась, что сосредоточилась на ракушках рядом с моими ногами. Я думала о наших воскресных прогулках по пляжу, о том, как мы гонялись наперегонки, опережая МаМаЛу, готовые к прыжку, прежде чем следующая волна утянет свои сокровища обратно в океан. Мы подбирали ракушки, которые потеряли былую красоту, разбившись о волны. Разбитые вдребезги, они были такими хрупкими, что превращались в радужный луч света. Они были самыми любимыми у МаМаЛу. Мы делали для нее ожерелья. Я отбирала их по размеру и форме, а он аккуратно проделывал отверстия. Это было самым сложным этапом — с помощью гвоздика пробить хрупкие ракушки, при этом не раскрошив их. Я собрала несколько ракушек, прежде чем вернуться внутрь, чувствуя, как внутри меня несколько мелких кусочков словно собрались воедино. Здесь, на глухом острове, без шезлонгов, громкой музыки и внимательных официантов, обновляющих мой коктейль, я будто вернулась к себе, возобновила связь с собой. Меня не заботило, как уложены мои волосы, во сколько подается обед, сеансы массажа, или частные экскурсии. Здесь было чувство свободы, чувство легкости, и я не чувствовала себя потерявшейся.
Тем вечером Дамиан готовил крабов на пляже, на небольшом костре в котелке с водой. Мы ели их с растопленным маслом, стекавшим вниз по нашим подбородкам. Хорошо, он был лучший повар, чем я, и он первоклассно бы уделал конкурента на шоу «Последний герой». (Примеч. В американском варианте шоу о выживании в естественных условиях на необитаемом острове носит название «Выживший»). Как ни крути, я считала, что он был, мать вашу, крутым мужиком, раз уж пережил мое севиче.
Он сделал разрезы на нескольких кокосах, и мы потягивали сладкую, легкую жидкость. Дамиан не смотрел на меня. Совсем. Он опускал взгляд на воду. Иногда он смотрел вверх на небо. Мне было любопытно, осматривал ли он место возможного появления лодки или вертолета. Я была почти уверена, что он слушал новости.