И конечно же, я поскользнулась и шлёпнулась, да так качественно, что вся покрылась грязью, как сырок шоколадной глазурью. Я кое-как села и со злости ударила ладонью по луже.
– Да твою ж мать, б… – я осеклась и закончила: – … блин.
Мора откровенно заржала, от избытка чувств притопывая копытом.
– Как знал, что не зря Эллу с собой позвал! – захлопал в ладоши маленький паршивец.
Да, это ребёнок. Да, я уже взрослая. Да, я должна снисходительно к нему относиться. Да ладно! Уж точно не тогда, когда грязь залезла мне туда, куда можно и нельзя!
Отплёвываясь, я отёрла лицо рукавом, но, кажется, сделала только хуже.
– Ты опять отличился, Гейб? – Где-то справа от меня раздался строгий голос.
Я на него обернулась, но из-за грязи смогла разглядеть только неясный силуэт. Повторная попытка стереть её ни к чему не привела.
– Позволь мне. – Голос прозвучал совсем близко, будто мужчина присел около меня на корточки.
Сильная, но удивительно нежная рука прикоснулась к моему лицу, а затем приподняла подбородок. Мягкая ткань убрала грязь с моих глаз, и я наконец смогла их нормально открыть.
– Другое дело, – улыбаясь мне, сказал молодой темноволосый человек.
Он, насколько это вообще было возможно, очистил моё лицо носовым платком, поднялся и подал мне руку. Я, как заворожённая, на неё уставилась и не шелохнулась. Да что со мной? Это я, наверное, от голода.
– Доверься мне. – Мой спаситель немного наклонился, и его ладонь оказалась ещё ближе. Большая…
Словно под гипнозом, я осторожно положила на неё свои покрытые грязью пальцы. И молодой человек, нисколько не брезгуя, спрятал их в своей ладони, потянул на себя, и я оказалась в его объятиях…
…хорошенечко измазав его, по-видимому, парадный костюм.
– Спасибо Вам… – пробормотала я, как только смогла снова дышать – мой спаситель прижал меня к себе слишком сильно. В его искрящихся синих глазах – я не шучу, в зрачках на самом деле сияли искорки! – я заметила недоумение. Ах да, здесь же всё немного не так обстояло с этикетом. – Спасибо тебе…
– Совершенно не за что! – Он одарил меня белозубой улыбкой – хоть сейчас иди в рекламе зубной пасты снимайся! – Это я должен просить прощения за моего младшего брата.
– Ну что Вы… ты!
– Нет, я…
– Кх, кх! – прокашлялась Мора, привлекая к себе наше внимание. Мы медленно расцепили свои взгляды и повернули головы к кобыле. – Нет, я-то что? Мне-то как бы всё равно, но тут один маленький негодник уже несколько минут как смылся.
И правда, Гейба давно и след простыл, да ещё и травой зарос.
– Прошу меня простить, – с лёгкой улыбкой сказал молодой человек, осторожно высвобождая меня из своих объятий, чтобы я ненароком не упала. – Я сейчас вернусь.
– А… Ага… – только и успела промямлить я, как он уже исчез.
Пошатнувшись, я поставила ноги на ширине плеч, чтобы снова позорно не грохнуться. Ну да, что здесь удивительного? Подумаешь, человек, только что стоявший передо мной, испарился. Десятилетний ребёнок по-настоящему учится летать, лошади разговаривают… Может, ещё и Дед Мороз существует? А нет, фольклор здесь не тот. Ох, Лиля, куда же тебя занесло?..
– Эй, горемычная, отомри.
– А?
– Что глазёнками на меня своими стеклянными уставилась? – усмехнулась кобыла и подошла ближе. – Что – уже влюбилась?
– В смысле? – нахмурилась я и тут же замотала руками. – Нет, конечно! Я ещё от Сени не отошла!
– От сена? – лошадиные глаза полезли на лоб. – Так ты сено ешь? Что ж ты сразу не сказала? У меня много.
– Да нет же! Сеня – это мой жених! Бывший.
– А… Это мамка у которого… того.
– Угу, – буркнула я, опустив глаза. – Он самый.
– Ну и правильно, что не влюбилась! – Мора быстренько сменила тему, заметив, что я погрустнела. – В Алека у нас полгорода влюблено. А он у нас парень видный: холостой, богатый и добрый. Только ты, горемычная, если что, понапрасну не надейся. Он со всеми добрый и обходительный. Это между нами, девочками.
– Ни на что я не надеюсь! – упрямо мотнула головой я. – И вообще, я домой хочу! И жр… есть.
Мы обе скосились на лужу и вздохнули.