– Да, вон там колодец есть. – Она кивнула в сторону сарайчика.
– Спасибо.
Я пошлёпала за водой, радуясь тому, что мои ступни привыкли к ходьбе босиком. А я и забыла, как это здорово! Главное, не наступить на осиное гнездо, а то был в моей практике такой случай. Наступила-то я ногой, а укусили, кхм, чуть повыше. Я тогда дня два, а то и три на твёрдом сидеть не могла.
Деревянный сарайчик хоть и покосился, но выглядел довольно крепеньким. И очень запущенным: солома на крыше давно прогнила, дверь почти слилась со стеной, узенькое крылечко спряталось под травой, а единственное окошко заросло пылью. Ну, зато стекло осталось целым.
Каменный колодец напомнил мне тот, что был у нас в деревне, только у этого ведро оказалось деревянным. Ни о каких кружках или черпалках и речи не было – зачем они лошади? Так… А сама-то она как справлялась?
И не успела я озвучить свой вопрос, как Мора на него ответила сама:
– Я им редко пользуюсь. – Она стала возле меня. – Обычно я к ручью хожу. Здесь недалеко. Слушай, горемычная, ты ж, поди, голодная?
Наглеть мне не хотелось, но…
– Да. Со вчерашнего дня ничего не ела.
Только пила. Много. Но об этом я предпочла умолчать.
– Яблоки будешь?
– Я всё буду!
Вдвоём мы вернулись к остаткам конюшни, и Мора указала мне на ветхую корзинку, доверху наполненную яблоками. Некоторые из них уже начинали гнить. Лошадке определённо не помешал бы помощник.
– Угощайся.
– Спасибо!
Мора тоже решила перекусить, и вместе мы захрустели сочными плодами. Элька, наша городская интеллигентка, наверняка упала бы в обморок, увидев всё это безобразие. Есть немытые фрукты? Фи! Ну, она не видела, и ладно. Яблочко о пижамку протёрла, и готово – все микробы придушены.
– Мора, я тут что подумала: а на каком языке ты разговариваешь? – поинтересовалась я, уплетая третье яблочко. С червячком – всё натуральное. – Я тебя так хорошо понимаю!
– На обычном. На эладарском. А ты?
– На русском.
– Не слыхала о таком.
И всё же мы друг друга прекрасно понимали. Либо наши языки настолько схожи, либо знание местного языка входило в комплект моего желания. Погодите-ка… А если я загадаю ещё одно?
– Мора! – засияла я, чуть не выронив четвёртое яблочко.
– Эй, горемычная, ты меня пугаешь… – насторожилась кобыла.
– У тебя бумага есть?
– Бумага? А зачем тебе?
– Я так желание своё загадывала. Может, получится раззагадать его? Ну, или новое загадать? Я домой хочу. Очень хочу… А вдруг получится?
Мора призадумалась.
– Мысль, наверное, хорошая, только бумаги-то у меня и нет. Незачем мне. Что я с ней делать буду? У нас, благородных скакунов, своя письменность. Да нам и не надо столько значков, как вам, людям.
Я приуныла.
– Жаль. А я так надеялась…
– Так и продолжай надеяться. Может, у соседей есть. Спросить надо.
– Правда? – В моих глазах заблестели слёзы благодарности.
– Правда. – Мора подцепила зубами яблоко, разгрызла его и тут же сморщилась. – Фу, опять гнилое.
– Хочешь, я переберу? – вызвалась я. Мне хотелось хоть как-то отплатить ей за её доброту.
– Давай! – отплёвываясь, согласилась она.
Я осторожно высыпала фрукты на свежую солому в соседнем стойле и, сидя на корточках, начала отделять хорошие плоды от давно просившихся в компостную яму.
– У самой всё никак копыта не доходят, – пробурчала кобыла, глядя на мою работу. – Столько дел, столько дел!
Не знаю, какие там дела у говорящей лошади в незнакомом мне мире, но мне показалось, что она попросту засмущалась.
– Спасибо, Лили, – кивнула хозяйка сгоревшей конюшни, когда дно корзинки заполнили спелые, наливные яблочки. Остальные же, увы, пришлось выбросить.
– Пожалуйста! – улыбнулась я.
– Кстати, горемычная, а я даже рада, что ты к нам пришла… Или приехала? Прилетела? Приползла?