– Понятия не имею, – пожала плечами я. – Проснулась тут, и всё…
– Ну и ладно. В общем, к чему это я говорила? А, точно. Я рада, что ты здесь – хоть поговорить есть с кем.
И вроде бы она о чём-то хорошем сказала, а глаза грустные-грустные. Не то, чтобы я в настроениях лошадей разбиралась… В любом случае меня ещё кое-что заинтересовало:
– Мора, а у вас только лошади разговаривают?
– Нет, – мотнула головой она. – Ещё люди.
Я не смогла сдержать смешок. Как же мне повезло, что на моём пути попался именно этот проводник. Или как там их в фэнтези о попаданках называют?
– А другие животные говорят? Коты там, собаки? Тараканы? Муравьи?
– Мда… – протянула кобыла. – Страшный у тебя мир, горемычная.
Ничего объяснить я не успела, потому что со стороны, откуда мы недавно пришли, раздался звонкий детский голос, очень громкий детский голос:
– Мора! Мора! Мора, ты дома?
Я вопросительно на неё посмотрела.
– Опять припёрся, – поморщившись, тихонько пробормотала она. – Ну, хоть про бумагу спросим.
Не без любопытства я обернулась на шум, и вскоре на нашей полянке появился светловолосый мальчуган лет шести. Как и положено обычному ребёнку его возраста, новенькая с виду одежда была вся заляпана грязью, а светло-коричневые штаны подраны на левой коленке. О, кажется, ещё и дырка на локте. Нет, не кажется – сквозь не дыру, а дырищу на чёрной рубахе очень хорошо была видна бледная кожа мальчика.
Но куда больше внезапного гостя меня заинтересовала корзинка в его руках. Полная хлеба и булочек… И всё такое свежее и ароматное, что у меня рот наполнился слюной, и она едва не начала капать на траву. Может, и начала, но мне было всё равно! «Где твои манеры?» – возмутилась бы Элька. «С голодухи сдохли!» – ответила бы за меня Анька и была бы совершенно права.
– О! Мора! Ты дома! – обрадовался мальчик, подойдя к нам. Из-за своей корзинки он пока не мог меня видеть. – А я тут тебе гостинец принёс. Ирхан передал.
– Да пошёл он! Пусть он его засунет себе… – буркнула лошадь, а потом скосила глаза на меня и вздохнула. – Ладно, давай. Но учти – не для себя беру! Так этому придурку и передай.
– А для кого? – удивился ребёнок. То, что какого-то там Ирхана послали далеко-далеко, его, по-видимому, нисколько не смутило, чай, не в первый раз.
– Да вот для этой! – Кобыла кивнула на меня.
– Здравствуй! – как можно приветливее улыбнулась я. Детей я люблю, конечно, но как с ними правильно общаться, я никогда не понимала. Именно поэтому я и работала во взрослой библиотеке. Эх, как там мои фиалки?
Мальчуган поставил корзинку на землю и наконец разглядел меня.
– О! Здорова! А ты кто?
– Лиля я. – Я протянула ладонь для приветствия, но мальчик явно меня не понял. Похоже, такие действия не были здесь в ходу. Неловко спрятав руку за спину, я снова улыбнулась.
– Питомица моя, – гордо задрав голову, объявила Мора. – Сегодня подобрала.
– Ого! – восхитился ребёнок, теперь с особым интересом глядя на меня. – А где?
– У леса на опушке.
– Жила Зима в избушке. Она снежки солила в берёзовой кадушке… – пробормотала я.
– Чего это с ней? – с опаской глядя на меня, тихонько спросил мальчик.
– Сама иногда пугаюсь! – шёпотом ответила лошадь.
Зачем меня пугаться? Я сама боюсь!
– Это песенка такая… – объяснила я. – Новогодняя…
– А… – перемигиваясь, одновременно протянули мои новые знакомцы.
Ребёнок склонил сначала голову на левый бок, затем на правый, а потом выпрямился, подобрался, выпятил грудь и важно-важно сообщил:
– Я Гейб.
– Приятно познакомиться, Гейб, – улыбнулась я.
– Да? – удивился он. – Ты ж меня ещё не знаешь! С чего приятно-то?
Да уж, правила этикета здесь определённо не такие, как у нас. По крайней мере, не все. Вот и на «Вы» он ко мне тоже не обращался, а ведь я его значительно старше. Хотя кто этих детей разберёт. В моём мире такое тоже случается. Мне, если честно, так даже больше нравилось.
– Это просто выражение такое, – оправдывалась я.
– Странное, – нахмурился Гейб. – И сама ты странная. И одета не по-нашему. Ты вообще откуда?