Впрочем, чем ближе она подъезжала к месту назначения, тем сильнее беспокоилась. Казалось бы, она должна была больше бояться темных переулков и неясных теней или дождя, который уже начал потихоньку накрапывать, роняя в грязь тяжелые, налившиеся капли… Но сейчас она думала только о том, что начнется, когда отец поймет, что она сбежала, и найдет записку. Последствия будут, конечно, малоприятны, а она еще вовлекает во все это ни в чем не повинного человека.
Впрочем, Джорджина не сомневалась, что Дэниелу удастся выкрутиться. Он оказался довольно странным человеком, способным показать себя с самой неожиданной стороны. Джорджина мало что о нем знала, но была уверена, что в случае чего он сумеет за себя постоять. Если бы она не видела своими глазами, как он опрокинул наземь громилу, который был вдвое крупнее его, как он навел ужас на двух разбойников на глухой улице, Джорджина, наверно, не пошла бы сейчас к нему. Глядя на него, трудно было представить, что он в состоянии кого-то защитить, даже самого себя. Мягкие манеры, очки, хромота… Так и просится сравнение с «книжным червем». Нет, он совсем не походил на сильного и славного рыцаря без страха и упрека, бросающегося в огонь из-за своей дамы сердца.
Но теперь Джорджина точно знала, что его внешность обманчива. И потом, она не собиралась просить его заботиться о ней до конца жизни. Джорджина намеревалась существовать самостоятельно, полагаясь только на себя. Ей нужно было, чтобы ее скомпрометировали. Избавиться от притязаний Питера и родительских пут — вот цель. И Дэниел представлялся ей наилучшим кандидатом на роль соблазнителя.
Когда Джорджина свернула на улицу, где размещалась газета, хлынул настоящий ливень. Девушка торопливо слезла с лошади, привязала ее к столбу и взлетела на крыльцо, но было уже поздно: она промокла с головы до ног. Ну да все равно, главное — обретенная свобода. Даже если она сейчас выскочит обратно под дождь и пустится в диком веселом танце, никто не упрекнет ее и не погонит домой. Теперь это ее жизнь и никому не дано права в нее вмешиваться!
Держа в руке сумку и счастливо улыбаясь, она переступила порог погруженного в тишину дома; Света не было, но часто сверкавшие за окнами молнии не давали ей заблудиться.
«Хороша же я сейчас, воображаю! — подумала Джорджина и улыбнулась. — Зато сама себе хозяйка».
Добравшись до комнаты Дэниела, она постучалась, пытаясь представить себе, какое у него будет лицо, когда он увидит, кто к нему пришел. Ведь он даже выставить ее за порог в такую погоду не посмеет. Небеса определенно на ее стороне.
Из-за двери послышался приглушенный шорох. Джорджина что-то тихо мурлыкала себе под нос и ждала, переминаясь с ноги на ногу.
Совершенно неожиданно рявкнула собака, и девушка, невольно вздрогнув, затаила дыхание. Дверь наконец открылась, и она увидела перед собой закрытые стеклами очков серые глаза и растрепанный вихор. Дэниел давно снял свой элегантный сюртук и жилетку, но, судя по всему, еще не ложился. Заглянув в комнату, она увидела горевшую на столе лампу.
Можно войти? — невинно спросила она, снимая с себя шляпку, с которой тут же часто-часто закапало на пол.
Дэниел уставился на нее округлившимися глазами.
— Джорджина?! — Он глянул ей через плечо, не веря, что она пришла одна. Никого не увидел и пораженно покачал головой. — Что вы здесь делаете??
— Мокну и мерзну. Послушайте, если вы не хотите пускать меня к себе, можно, я воспользуюсь какой-нибудь другой комнатой в этом доме? Мне нужно переодеться.
Идея была весьма разумной, но Дэниел воспринял слова девушки как укор и, распахнув дверь настежь, отошел в сторонку, пропуская ее.
Джорджина вошла, оставляя за собой мокрые следы. Немецкая овчарка увидела гостью, залилась веселым лаем и тут же подскочила к ней. Джорджина выронила сумку и обняла пса. Тот встал на задние лапы, а передние положил девушке на плечи. Джорджина покачнулась, но устояла. Пес лизнул ее в щеку, а она потрепала у него за ухом.
— Чую, даже если бы вы пришли сюда меня грабить, он не стал бы возражать. Сторож называется, — проговорил подошедший сзади и все еще окончательно не оправившийся от потрясения Дэниел.
— Он просто прелесть! Где вы его достали? Я обожаю собак, но папа не разрешал мне завести щенка.
Он э-э… — Дэниел запнулся. Джорджина оставила наконец пса в покое и стала снимать с себя отяжелевший от воды плащ. Блузка тоже вся намокла и прилипла к телу, подчеркивая красивые и крепкие девичьи груди.
Не понимая отчего, Дэниел вдруг осекся, Джорджина принялась рассматривать свой плащ, держа его на вытянутых руках. Взгляд ее выражал отчаяние.
Боже, что с ним стало! Неужели это все? Я никогда не смогу купить себе второй такой же! Как вы думаете, его можно выжать вручную или лучше не надо? У вас есть таз? Смотрите, я вам уже весь пол закапала! Ведь я…
— Джорджина, — кашлянув, не своим голосом проговорил Дэниел. — Может быть, вы пройдете в другую комнату и переоденетесь? А я пока разберусь с вашей одеждой.
Девушка быстро взглянула на него, но горевшая на столе лампа давала слишком скудный свет, и ей не удалось рассмотреть выражение его лица — глаза Дэниела совершенно скрывали блики стекол очков.
— Правда? Вы понимаете, я сейчас все равно никуда не смогу уйти…
— Признаться честно, я ничего не понимаю, но это не важно, — перебил он. — На дворе ливень, кареты у меня нет, а вам в любом случае необходимо обсохнуть. Так что предлагаю разобраться со всем по порядку.
Она уловила тень упрека в его голосе, ну и что с того? Главное, что не выгнал на улицу. Дождю спасибо. Улыбнувшись и подобрав с пола сумку, она ушла в комнату, где стоял станок.
Джорджина примерно представляла себе его состояние, но была даже рада, что наконец-то удалось вывести мужчину из равновесия. До сих пор ее никто не принимал в расчет, вся жизнь ее целиком зависела от мужчин: их дома, дела, экипажи, лошади, планы на будущее… Ее никто не слушал, и на ее слова никто не обращал внимания.
И вот сегодня она сыграет со всеми этими людьми злую шутку, которую они надолго запомнят. А потом освободится от них раз и навсегда и будет жить сама по себе.
Пока что все развивалось согласно задуманному. Правда, Джорджина не планировала попадать под дождь, но оказалось, что это ей даже на руку. Дэниел ни разу не дал повода подумать, что хочет ее соблазнить. В противном случае она ни за что не пришла бы к нему. Поэтому, не будь дождя на дворе, ей было бы очень сложно остаться у него и приступить к реализации следующего пункта плана. А так ему некуда деваться. Отец хватится ее скорее всего не раньше утра, когда все уже будет закончено.
— У вас есть полотенце? — громко спросила она, стягивая с себя отяжелевшую от воды юбку.
Джорджина услышала, как Дэниел что-то невнятно буркнул за дверью, потом в проем просунулась его рука со свежим полотенцем. Значит, он позаботился о прачке. Это хорошо. Джорджина терпеть не могла нечистоплотности.
На ней остались блузка и нижняя юбка, но она все равно встала так, чтобы он ее не увидел. Не дай Бог, что-нибудь себе такое возомнит… даже если это окажется правдой. Но Дэниел и не пытался подглядывать. Едва она взяла полотенце, как рука тут же исчезла и дверь закрылась.
Сбросив с себя остатки одежды, Джорджина насухо вытерлась. Девочки, с которыми она училась в пансионе, никогда не раздевались донага, С другой стороны, она не помнит, чтобы кто-то из них вымокал до нитки под таким дождем. Что же до наготы, то Джорджине понравилось ощущение, когда все тело открыто.
Вытащив из волос заколки, она тщательно выжала их и обернула уже влажным полотенцем. «Я похожа на крысу, попавшую в кораблекрушение, — улыбнувшись, подумала она. — Он, конечно, найдет меня совсем непривлекательной».
Подумав над этим, она опустилась на корточки и стала перебирать вещи в своей сумке. Через минуту на свет божий была извлечена тонкая ночная рубашка, выписанная из Парижа и подаренная ей подружками на память, когда она уезжала из школы. Они говорили, что это наряд для первой брачной ночи, поэтому до сих пор у нее ме было случая надеть ее. Через тонкий шелк просвечивала кожа. Никаких оборочек или кружевных складочек, маскирующих грудь. Ни даже рукавов, только бретельки. Это был самый скандальный и вызывающий предмет туалета в ее гардеробе. Ничего более откровенного Джорджина раньше не покупала и даже не видела. Поэтому ей было непросто решиться надеть это сейчас, пусть даже для «такого» случая.