– А что мы имеем против Марата Былова? Реально?
– Ничего. Но… покажи-ка мне, в каком НИИ работал раньше Колесников?
Пал Палыч отыскивает нужные сведения.
– Так и есть! – с торжеством восклицает Томин, сличив название с записью в своем блокноте. – В том же НИИ шоферит Барсуков! Человек, бывший рядом с универмагом во время кражи.
– Первый раз слышу!
– Конечно. Ты тогда еще не подключился. Он все отрицал и не попал в свидетели.
– И он знаком с Колосниковым?
– Даже с Маратом! Если начистоту, – кается Томин, – вылетел из головы этот Барсуков… и влетел обратно только вчера вечером. Наши мотоциклисты называли его в телефонных разговорах с Маратом, понимаешь? Я привезу Барсукова, а Паш? Уполномочь!
А Барсукова обрабатывает Марат.
– К тебе в кузов сядут трое. Провезешь на территорию института, там высадишь. И все.
– Но зачем?
– Не знаю, им это нужно. Думаю, пустяки, Леша.
Наступает натянутая пауза. Марат, разумеется, чувствует, что Барсуков не тот, что прежде, но поначалу продолжает играть в дружескую непринужденность.
– Что-то ты запропал. Как мелюзга? Все их справки переданы, скоро будут путевки.
– С ребятами некому поехать. Я, собственно, пришел забрать метрики. – Барсуков говорит нейтрально, он предпочел бы расстаться с Маратом без выяснения отношений. – Что касается каких-то троих, такие вещи не по мне.
– Да?.. – Марат неприятно удивлен решительным отпором. – Ты чистюля?.. – И сбрасывает личину доброжелательства. – А кто был соучастником кражи в Селихове? Кто стоял в кустах? Как там у вас называется – на шухере?
– Ты… с ума сошел!..
– Один из тех парней в шлемах – твой бывший сослуживец. Зачем ему скрывать, что Леша Барсуков имел свой куш?
– Ты не веришь тому, что говоришь!
– Зато в органах поверят. Сам подставился: ведь ты соврал, что ничего не видел, а?
– Марат… зачем все это?
– Чтобы слушался!
– А не послушаюсь?
– Будешь иметь дело с очень злыми людьми. Очень, очень злыми, – зловеще повторяет Марат. – Ты хорошо понял? – И, довольный произведенным впечатлением, повелительно заканчивает: – К тебе сядут завтра, через неделю, через месяц – когда понадобится. И не вздумай вилять!
Теща Барсукова разговаривает с ним по телефону:
– Хоть убей, Леша, не разберу, что ты задумал!.. Да почему их везти к бабушке, в Тулу? Я им разве не бабушка? Ну хорошо, ну как знаешь… Да-да, забрать из сада, отвезти к Елизавете Григорьевне, никому не говорить… И что такое творится? – недоумевает она, кладя трубку и начиная поспешно одеваться.
Следующий звонок – Стелле.
В белой шапочке и халате она моет руки, когда слышится голос: «Доктор, вас к телефону!»
Стелла подходит к аппарату.
– Да?.. Здравствуйте, Леша… – Она слушает, и улыбка сменяется тревогой. – Нельзя встречаться? А что случилось?.. Понятно. То есть непонятно, но раз вы не хотите объяснить… Удачи? Желаю удачи. Поцелуйте барсучат и… не исчезайте совсем с горизонта…
Барсуков вешает трубку в телефоне-автомате:
– Теперь, Марат, поглядим, кто кого!..
…Непривычно сутулясь, подходит он в сумерках к дому.
– Товарищ Барсуков! – из затененного угла выступает Томин.
– Вы?!.. – с искренней радостью восклицает Барсуков. – Вы мне позарез нужны!
– Какое совпадение потребностей, – озадаченно отзывается Томин.
– Ох, уж эта мне «хата с краю»! – в сердцах говорит Пал Палыч, выслушав исповедь Барсукова.
– Но я…
– Мало могли сообщить о мотоциклистах? А нам бы и это тогда пригодилось! И то, что вы отмолчались, Барсуков… нас подвели, а себя еще больше.
Барсуков тяжело вздыхает:
– Теперь-то понял!
– Задним умом все крепки! Отшвырнули неприятную историю, а она вернулась. Как бумеранг.
Друзья отходят посовещаться.
– Ну-с? – тихонько спрашивает Томин. – Трое в кузове – не увеселительная прогулка.
– Барсуков! – окликает Пал Палыч. – Когда в НИИ зарплата?
– Десятого и двадцать пятого.
Томин и Пал Палыч обмениваются взглядом.
– Да, похоже на то.
– Надо взять с поличным, Саша!
– Как парень? – указывает Томин на Барсукова.
– Я бы доверился.
– Рискнем довериться. – Томин останавливается перед Барсуковым. – Вы согласны вызубрить и твердо исполнять наши инструкции?
– Я? Конечно. Обязан…
Грузовик Барсукова выезжает с автобазы, и неподалеку его останавливает Марат.
Садится в кабину, вместо приветствия говорит:
– Час пробил! Поезжай, за углом притормозишь.
Барсуков молча повинуется. За углом поджидают Миша, Сергей и бывший «бутылочник» в форме военизированной охраны. Быстро лезут в кузов.
Барсуков дает понять, что, хотя и с большой неохотой, но смирился с навязанной ему ролью.
– Хоть бы предупредил! – бормочет он. – Уж предупредить нельзя? За человека не считают!
– Гони в институт! – распоряжается Марат.
Грузовик едет по городу…
– Все кипятишься? – спрашивает Марат, пока они ждут у светофора. – Чудак… – Он немного возбужден и не прочь поговорить.
– Не знаю, зачем вы едете… – ожесточенно ворчит Барсуков, – и знать не хочу… Но я рискую…
– Пустяки, Леша.
– Нет, я рискую! – настаивает Барсуков (он ведет разговор, который должен отвлечь внимание от его дальнейших действий). – И хоть бы какой интерес! Подвезешь кого по дороге – и то на бензинчик подбрасывают. А тут такое дело… ты мои материальные обстоятельства знаешь…
– Заметен проблеск разума. Позвони завтра, потолкуем про бензинчик.
– Ах, ты… – чертыхается Барсуков, глянув на показатель горючего. – Бензинчик-бензинчик, а он весь вышел! Надо заправляться.
Впереди как раз видна колонка.
– Некогда! – вскидывается Марат. – Дотянешь!
Барсуков стучит по стеклу прибора:
– Не видишь, на нуле!
– Болван!
– Ты на меня не кидайся! До института, между прочим, две остановки на метро. Пожалуйста, не держу!