В пятницу возобновилось наше движение по хорошей на вид, но ненадежной дороге. Через несколько часов пошли такие ухабы, что песок уже не мог скрыть самые большие ямы. Так нам было даже легче ориентироваться. Только я заметил с гордостью, что мотор работает легко и бесшумно, вдруг раздался отвратительный скрежет сминаемого металла, и мотор взревел, словно разъяренный бык.
— Глушитель и выхлопная труба полетели, — спокойно заметил Стен.
Он не первый год ездил по австралийским дорогам, ему можно было верить. Все-таки мы остановились посмотреть. Выхлопная труба отлетела у самого мотора и вместе с разбитым глушителем валялась далеко позади машины. Что делать? Поехали дальше под аккомпанемент грохота.
Такие злоключения явно были обычным делом на Нулларборской дороге. С самой Седуны вдоль обочин вереницей лежали стертые покрышки и сломанные авточасти.
Вскоре нам встретилась компания, которой не повезло еще хуже нашего. Возле «бьюика» довоенной модели сидели на земле, попивая чай, пожилой мужчина, три женщины и шестеро детишек в возрасте от нескольких месяцев до шести-семи лет. Мы спросили их, как дорога?
— Не опишешь, — ответил мужчина.
— Попробуйте, — попросил я.
В сбивчивом рассказе, который мы услышали, главную роль играли пыль, ухабы, глубокая, с метр, колея, жара, жажда, разбитые машины. Но еще хуже было два месяца назад, когда они ехали в Западную Австралию. Стояла такая жара, что не только вода, масло кипело. Приходилось охлаждать мотор мокрыми тряпками.
Я попытался поточнее выяснить, где нас подстерегают особенно коварные ямины и бугры. Владелец «бьюика» отвечал очень неопределенно. У него не было даже такой карты, как у меня. Прощаясь с ним, я услышал возглас Стена:
— Ты смотри, у них ведущая ось полетела!
— Да, — спокойно отозвался мужчина. — Как раз перед тем, как мы остановились пить чай. Но теперь до Седуны близко, не страшно. Кто-нибудь поедет в ту сторону, попрошу, чтобы выслали подмогу. Мы уже неделю в пути, днем больше, днем меньше роли не играет.
— Но где же вы все спите? — не удержалась Мария-Тереза.
— Большинство в машине умещаются. А мы с женой на кровати, вон, сверху привязана.
Когда мы поехали дальше, одна из женщин с «бьюика», сидя на обочине, кормила грудью младенца, другие растягивали тент между высокими кустарниками. Никто не унывал, словно так и надо.
Дорога становилась все хуже, жара сильнее, пыль гуще. А нам еще прибавилось хлопот: приходилось отворять и затворять множество калиток. Калитки и изгороди в полупустыне! Не совсем обычно, не правда ли? Столь же необычна причина, вызвавшая их появление: изгороди должны препятствовать распространению одичавших кроликов.
Первых кроликов (если не считать нескольких штук, которые прибыли еще с транспортом ссыльных в 1788 году и вскоре сдохли) завез в 1859 году в Австралию один скваттер из Виктории. Десять лет спустя восточная часть штата кишела грызунами. Фермеры страшно возмущались. Четвероногие переселенцы опустошали пастбища (семь кроликов съедают столько же, сколько одна овца), и пришлось резать скот. Устроили облаву на кроликов, но этот способ себя не оправдал.
В 1880 году они появились в Южной Австралии, через десять лет распространились не только по всему этому штату, но и в Новом Южном Уэльсе. Не видя другого выхода, стали обносить проволочными изгородями оставшиеся пастбища. В Западной Австралии через весь континент в несколько рядов натянули проволочную сетку. Одна из самых длинных изгородей достигала свыше двух тысяч километров; на ее ремонт тратили пятнадцать тысяч фунтов в год.
Однако и эта мера не помогала. В конце концов изгороди забросили, но ржавые калитки остались, и, сражаясь с ними, мы одинаково проклинали кроликов и человеческую глупость.
На калитках висели всевозможные щиты и объявления, рекламирующие мороженое, прачечные, плавательные бассейны, кемпинги с душами. Все это ждало нас в Перте, до которого было еще тысяча восемьсот километров. Бассейн… Душ… Нам вдруг нестерпимо захотелось смыть с себя красную пыль, облепившую лицо гипсовой маской. Судя по карте, километрах в ста на запад нас ожидали цистерны с водой, пригодной, во всяком случае, для умывания. Увы, когда мы часа через два, основательно разбитые, подъехали к первой цистерне, оказалось, что она не только пустая, но еще и дырявая. Так же обстояло дело и со всеми остальными цистернами. Вероятно, в последний раз вода в них была пятнадцать лет назад, пока строители дороги не выпили всю.