— Хватит думать только о себе!
О’Конноли всё же не выдержал. Он в один шаг подлетел к жене, дернул за руку и резко развернул к себе. Попытка в очередной раз сбежать от разговора провалилась с треском едва не лопнувших от железной хватки косточек запястья. Господи, как же не вовремя…
— А я и не думаю, — зашипела Джиллиан и попыталась вывернуться из ледяных пальцев мужа, но тот держал крепко. — Пожалуйста, не сваливай всё на меня. Последнее время тебя не бывает дома так же часто. Ты месяцами обучаешь стажёров чёрт знает где, но я услышала твой упрек. Все твои упреки. И не знаю, что сказать…
— Не знаешь… — Он отпустил её столь внезапно, что Джиллиан пошатнулась и схватилась за широкие плечи мужа.
— Дай мне немного времени.
Она заглянула в его глаза. Джеймс смотрел настолько обреченно, что захотелось уткнуться в такую родную костлявую грудь и разрыдаться над собственной ущербностью. Но Джиллиан не могла или не хотела. Потому что где-то там, в очередном банкетном зале ждала толпа лицемеров. Под светом софитов, звеня бокалами с шампанским, бродили проклятые ею и народом политики, что должны помочь выиграть лоббистской стерве очередную партию в бесконечных шахматах. И именно это, а не собственный муж или абстрактное семейное счастье, кощунственно интересовало Джиллиан намного сильнее. А потому, со всей ясностью осознавая собственную ложь, она проговорила:
— Обещаю, ещё один клиент и всё.
Слова прозвучали, и Джил вынужденно поверила сама себе. Отличная привычка: не сомневайся в искренности своего вранья, пока собеседник оценивает твою правдивость. Это работало всегда, обязано было и сейчас, но…
Но Джеймс молчал. Он не открывал рта так долго, что Джиллиан почти физически ощутила его сомнения. Муж знал её слишком хорошо. И в этой тишине одна за другой таяли возможности разобраться сначала в себе, прежде чем кинуть на дно своих кошмаров Джима. Это уничтожило бы его. Растоптало всё, чем он являлся и что представлял, выстраивая по кирпичику их семейную жизнь, пока она моталась между аудиториями, заседаниями и штатами. Однако пауза затягивалась, а они так и стояли друг напротив друга, связанные стольким, но неумолимо отдаляющиеся. И когда Джиллиан уже хотела сделать хоть что-то: обнять, поцеловать, соврать очередную утешительную ласку, Джеймс развернулся и направился в гостиную. На ходу он стянул с плеч китель, а потом замер, устало бросив тот на спинку бездушного пластикового стула. Такого же безликого, как выстроившиеся вдоль невнятного стеклянного стола собратья. Модно-уродливого, как висевшая на стенах в рамках темная, колючая абстракция. Весь их дом был именно таким — современным, но бездушным. Вроде обжитым, но невероятно чужим.
Быстрым уверенным движением выхватив с полки навесного зеркального шкафчика одну из обычных упаковок для лекарств, Джиллиан спрятала ту в клатч и направилась следом за мужем.
— Времени больше нет, — спокойно произнес Джеймс, от пламенной речи которого не осталось даже следа. Муж был собран и холоден. Именно такой, каким она всегда его знала. — Меня переводят в высшее командование.
— Что?
— Мое повышение предусматривает наш переезд во Флориду, — почти по слогам отчеканил он. Джиллиан показалось, что дрогнула земля.
— Когда?
— У тебя есть месяц, чтобы закончить здесь дела. — Джим неопределенно махнул рукой и принялся равнодушно расстегивать пуговицы идеально выглаженной рубашки.
— А если я не хочу? Что, если я не хочу заканчивать?
Джил могла поздравить себя, голос не дрожал. Она смотрела в спину мужа, сжав кулаки с такой силой, что острые ногти наверняка давно порвали тонкую кожу ладоней. Однако прозвеневший в тишине комнаты вопрос не произвел никакого впечатления на Джеймса. Всё, чего удостоилась Джиллиан, легкого поворота головы и чуть прищуренного взгляда.
— У тебя нет выбора. Дорогая.
И, силы небесные, сколько же злой иронии, оказывается, можно вместить в короткое, якобы ласковое обращение.
— Не надо, Джеймс… Не поступай со мной так, — ошарашенно прошептала Джил, замерев посреди гостиной в чертовом вечернем платье.
С металлическим лязгом на стол отправился ремень.
— Нет?
— Пожалуйста! — Она подошла и схватила бледные, усыпанные едва заметными веснушками пальцы, которыми О’Конноли методично, точно отсчитывал дни до краха, вынимал пуговицы из их петличек. Одна за одной. Без единого неверного движения. Но стоило его коснуться, Джим вздрогнул и поднял взгляд. — Не делай этого со мной. Не сейчас…