Джеймс замер, чуть склонив голову, и поглядел на неё сверху вниз. Забавно, даже на чудовищных шпильках Джиллиан была ниже его, едва дотягиваясь носом до ямочки между ключицами. Она вдохнула родной запах мужа и ощутила сдавливающую горло удавку. Может, и правда эта блажь пройдет? Ведь у них всё было хорошо… Было ведь? Хаотическое, немного отчаянное мельтешение мыслей оборвалось легким касанием, с которым Джеймс огладил выступающие позвонки на обнаженной спине. А потом резко притянул к себе, чтобы зарыться носом в ярко-рыжие волосы, взъерошив сложную укладку и вдохнув полной грудью.
— Помнишь наше путешествие на Аляску? — прошептал он, лаская кончиками пальцев острые края лопаток. — Ты постоянно стонала, что тебе холодно. А когда мы добрались до ледников, сказала…
— Что твои глаза, как те вечные льды, — так же тихо откликнулась она. — С виду безмятежный тысячелетний покой, но внутри — бесконечные пороги и перекаты.
Джиллиан зажмурилась в попытке разобраться в мешанине чувств, что взметнулись вместе с воспоминанием.
Это был подарок Джеймса на её двадцатилетие. Господи, какой же счастливой она была, когда стояла на продуваемой всеми ветрами палубе их маленького круизного лайнера и любовалась открывшимся зрелищем. Джиллиан до сих пор помнила шорох, с которым они, миновав вход залив, нырнули вглубь небольшой бухты. Корабль плыл в льдистой каше, а из тумана, озаренный множеством полос света, к ним выползал Хаббард[4]. Огромный неизбежный спящий гигант, наплевавший на копошившихся у подножия людишек. Лишь изредка, устав от суеты, он ради развлечения откалывал от себя огромную полосатую глыбу, чем пугал простых смертных.
Джил смотрела на это молчаливое в своей незыблемости величие и любовалась невероятным переходом цветов. Прозрачный, почти ярко-синий у самой молочной воды и едва ли не снежный, матово-сахарный на вершине. Как глаза Джеймса, который, прищурившись и заправским капитаном заложив руки за спину, стоял и смотрел вперед. Высокий, стройный, уверенный, с чуть золотившимися на бледном солнце Аляски волосами. Герой то ли скандинавских легенд, то ли супергеройских комиксов, но весь её. От начищенных даже здесь армейских ботинок, до опрятного воротничка белого поло, что торчал из-под джемпера. Надежный. Тот, кого она надеялась однажды растопить, но в итоге замёрзла сама.
Именно там, вдали от взглядов других туристов, в тени надвигавшейся махины одного из красивейших ледников, Джим сделал ей предложение. И то кольцо всегда было с ней. Такое же льдистое, как осыпавшиеся осколки гиганта. Оно сверкало гранями голубого бриллианта, придавало уверенности в самые непростые минуты, пока однажды его свет не оказался слишком тусклым. Она заблудилась. Окончательно и бесповоротно. И белый ободок словно обхватил не палец, а грудь, мешая сделать вдох, давя и угнетая.
— Я люблю тебя, — тихо и судорожно прошептал Джеймс, обрушивая всю тяжесть реальности на их плечи и ломая ажурную магию воспоминаний. Джиллиан чувствовала его искренность, видела решительность, исходившую из каждого слова, которых было-то всего три. — Слышишь? Неужели ты не можешь понять, что я не стал бы терпеть… Черт! Воробушек, дело же вообще не в этом. Когда ты радовалась своим успехам, радовался и я. Когда ты была счастлива, был счастлив и я. Ты шла вперед, и мне хотелось идти с тобой рядом, чтобы никогда не расставаться. Но так не получится вечно, мне нужно хоть что-нибудь в ответ. Надежда или хотя бы намёк на неё, уверенность, что тебе не все равно.
Он прервался, сжимая в объятиях, а Джил задохнулась отчаянием. Глаза жгло невыплаканным стыдом. И в эту минуту, ту самую, когда хочется обещать невероятные вещи, она до сведённых судорогой мышц понадеялась в будущую правдивость готовых сорваться слов.
— Я обещаю, — твердо начала она, — что после этого клиента, ты получишь обратно свою жену. Обещаю, что стану такой, какой ты мечтал меня видеть. Осяду дома, научусь вязать салфетки, буду бесконечно готовить твои любимые фрикадельки в обнимку с поваренной книгой, рожу тебе футбольную команду и в совершенстве освою навык подглядывания за соседями…
На последнем они оба не выдержали и немного нервно фыркнули заведомой абсурдности такой идеи. Джеймс знал, как знала и Джиллиан, что она всё равно найдет на свою голову кучу задач; что заставить её сидеть на одном месте можно только под домашним арестом или приковав цепью; что сплетни и вязаные салфетки — последнее в списке интересов миссис О’Конноли. Но обещание дано, и в этот раз не было ни одной причины его не выполнить.