Джил подняла голову и поцеловала мужа в едва заметно колючий подбородок. Она справится. Все странные мысли, сомнения, неуверенность и желание вывернуться из таких прежде любимых, а теперь до дрожи чужих объятий просто блажь уставшего мозга. Психолог прав. Но прав и Джим — он её избаловал. Пора спуститься с небес на землю и смириться с ролью в круге жизни. Да, она сделает это, но чуть позже, а пока…
— Мне нужно быть там сегодня, — тихо произнесла Джил и заглянула в знакомые до последней крапинки глаза. — Такой случай подворачивается редко.
— Очередные страждущие жаждут пролоббировать свои налоговые льготы? — ворчливо отозвался Джим и криво усмехнулся, как всегда, не в силах запомнить, чем именно занималась его жена. Но она чувствовала, что остался ещё шаг, и муж сдастся. В последний раз.
— Нет. — Джиллиан тряхнула головой, отчего буйная рыжая прядка выбилась из сложного пучка, и Джеймс привычно вернул своевольную беглянку на место.
— Тебе не идет этот цвет, — задумчиво проговорил он. Джеймс не любил её естественный оттенок, который, впрочем, и сама Джил ненавидела. — Может, ну этот протокол и покрасишься в синий? М? Твои обожаемые демократы оценят.
— Да хоть в зеленый! — нетерпеливо отмахнулась она. — Джим, грядет что-то занятное. Говорят, сам Клейн заинтересован в моем участии.
— Твой бывший наставник? — Вот теперь у Джиллиан точно получилось привлечь внимание мужа. Пожалуй, даже её работа не удостаивалась такого презрения, как Артур Клейн — признанный мастер манипуляций и подкупа. А заодно, главный защитник интересов Института Ядерных Исследований — той махины, с которой считался даже президент.
— Да. Ходят слухи, что он хочет встряхнуть энергетику нашей любимой страны. Похоже, Клейн планирует в Конгрессе большую игру. — Глаза вспыхнули, будто ведьмовские зеленые искры танцевали внутри самой Джиллиан.
— Бог с тобой. — Джеймс покачал головой, принимая очередное поражение. — Тряси свою энергетику, пока не избавишься от скопившегося в штанах политиканов песка. Но знай — я буду ждать тебя во Флориде. Через месяц, два или три. Как только закончишь.
— Спасибо, — прошептала Джил, благодарно стискивая Джима в объятиях. Она справится. Она вернется. И всё будет, как раньше. Как было шесть лет назад. До Иллинойса. До него…
Брошенный на столе телефон призывно завибрировал, привлекая внимание обоих. Джеймс тяжело вздохнул, последний раз пробежался прохладными пальцами по спине жены и отпустил.
— Мне пора. Придумай, куда хочешь сходить. Я вернусь, и мы отпразднуем твоё повышение.
— Лети, воробушек. — Муж улыбнулся и вновь занялся расстёгиванием рубашки, а Джил вдруг почувствовала себя неуверенно. Странно. Они приняли решение, договорились, подарили друг другу столь необходимые обещания, но… Но спокойствия в душе так и не появилось. Вот уж точно — воробушек. Выпавший из гнезда.
Она подхватила пальто, сунула в карман натужно вибрировавший телефон и направилась к выходу. Но стоило пальцам сомкнуться на дверной ручке, как её настиг тихий голос мужа.
— Джиллиан?
— Да? — Она оглянулась, придерживая полы пальто, которые так и норовили распахнуться.
— Ты сегодня невероятно красива.
Скованно улыбнувшись в ответ, она толкнула входную дверь и спряталась от сбивающей с ног искренности за щелчком замка.
__________________
[1] Этические нормы лоббизма, разработанные в 1990 г.
[2] Лоббист — посредник между клиентом и государством, представляющий интересы заказчика. Может представлять, как частное лицо, так и организации, комитеты, профсоюзы, целые корпорации и даже страны. Его задача обеспечить своему клиенту выгоду: принятие нужных законов, поправкок, заключение договоров между странами или, например, обспечение льгот.
[3] Катастрофа самолета Боинг - 737 на реке Потомак 13 января 1982 г.
[4] Крупнейший ледник на побережье Аляски.
1.2.
Наши дни
Вашингтон, округ Колумбия
Октябрь
21 день до президентских выборов
В этот полдень дом на Массачусетских высотах был непривычно спокоен. Тишина была повсюду. Она не звучала голосами в пустом кабинете, не шелестела сквозняком в коридорах, не разносилась гулом шагов хозяина особняка. Однако в одной-единственной комнате она сгустилась настолько, что в ней было легко задохнуться. И в её Абсолюте вдруг стало слышно, как в столпах света затрещала пыль, как по вышивке антикварного кресла скользнули солнечные лучи и как захрустело в мягком ворсе ковра крошево семейного счастья.