– Обе эти позиции одинаково верны, – говорит голая Хлоя, бесстыдно демонстрируя свою аппетитную попку и полную грудь, раскачивающуюся на ветру. – «Глава 6. Позиция оленя в свете фар», «Глава 7. Позиция „смотри-что-я-нашла-под-столом-когда-уронила-вилку“».
– Хлоя, что это за Камасутру ты читаешь?
– Марк и его коллеги работают над «интегральной историографией», – сказала Ким. – Они называют её историографией «всех секторов, всех уровней, всех линий, всех состояний».
– Запоминающееся название.
– Это означает, пупсик, что они создают всесторонний подход к интерпретации истории, отличающийся от чисто оранжевого или чисто зелёного подхода. Это как интегральный феминизм, интегральная политика, интегральная экология и т. п. Честно говоря, это очень круто.
– Прямо очень?
Но позже в тот день Карла Фуэнтес провела для нас невероятно увлекательную экскурсию по интегральной историографии под названием «Кто съел капитана Кука?» Я законспектировал её выступление. В смысле, переписал конспект Ким.
Скотт повернулся и посмотрел на Каролину, которая уже некоторое время молчала.
– Каролина? Каролина?
Она тупо смотрела прямо перед собой, видимо, забывшись.
– Если кто-нибудь найдёт Каролину, пожалуйста, сообщите ей об этом, – прошептал Скотт.
Джефферсон улыбнулся слушателям.
– Что мне нравится в зелёном меме и культурологии, так это то, как они растолковывают зависимость человека от множества условий: мы все встроены в контексты внутри контекстов внутри неисчислимых контекстов, и все эти контексты дают нам разные интерпретации мира. Мы уже видели, что интерпретации мира могут быть красными, синими, зелёными и т. д. и что они существуют одновременно с миром объективных фактов, а не подменяют его собой. Мы должны учитывать это, если хотим создать более интегральную интерпретацию истории.
– Так почему же довольно странное мнение, что фактов нет – есть только интерпретации, вошло в моду и стало краеугольным камнем постмодернизма? Почему его отстаивают в тысячах книг? Почему мы так часто слышим его в последние тридцать лет? Очевидно, потому что оно нашло понимание у зелёного мема. Но этого недостаточно, чтобы так невероятно прославиться. Дело в том, что оно полностью подошло бумериту. Фактов нет, ничто не может существовать вне контекста, следовательно, ничто не может существовать вне субъективных интерпретаций. А это значит, что «никто не вправе указывать, что мне делать!» Вот почему бумерит так ухватился за эту важную, но неполную истину, утверждавшую, что интерпретация – это центральная составляющая знания, и самонадеянно заявил, будто ничто не может существовать вне его великого, огромного, раздутого эго.
Джефферсон ушёл со сцены под бурные аплодисменты, сквозь которые время от времени слышался кашель и шум ёрзающих на стульях тел.
– Где он взял такой мозг? – спросил я у Ким. – Неудивительно, что ему дали премию за гениальность.
– Он её не принял.
– Что? Ты же сказала, ему дали премию Фонда Макартуров за гениальность.
– Ему присудили премию, а он отказался. Он сказал: «Это глупая премия, которую глупые люди дают ещё более глупым людям». Эта цитата была на третьей странице «Times». Довольно забавно, да?
– Но разве он мог позволить себе отказаться от столь большого денежного вознаграждения?
– В том-то и дело, что не мог.
– Пап, чего ты хочешь от жизни? Только серьёзно.
– Я хочу, чтобы мир был одинаково хорош для всех; чтобы мир всех принимал.
– Мистер Уилбер, – говорит голая Хлоя, – а вы знаете, что то же самое только что сказала ваша бывшая жена?
Кажется, папе это неприятно.
– Послушай, голая девочка, кем бы ты ни была, моя бывшая хочет создать мир во всём мире с помощью магических кристаллов, карт таро, добрых пожеланий и светлых мыслей. Но я и мои коллеги (чуть не сказал, товарищи) понимаем, что этого можно добиться лишь кровью, потом, слезами и тяжким трудом. Улавливаешь разницу?
Реальность снова проникает в мои фантазии, и я ничего не могу с этим поделать.