– Скоро свадьба.
– Твоя с Морином?
– Нет, Карлтон и Пауэлл.
– Карлтон и Пауэлл женятся? То есть они не просто любовницы – они собираются пожениться?
– Да, с кольцом.
– Когда?
– В следующем месяце. Полная луна, приливная волна, держитесь, девчонки, мы идём.
– Офигеть не встать! – выкрикнул я и шлёпнул себя по колену. Ван Клиф посмотрел на меня, и я густо покраснел.
– Самое большее, что можно сказать о новой парадигме, это то, что она очень похожа на появившуюся почти полвека назад теорию систем, широко применяющуюся во многих научных областях, включая социологию, психологию, биологию, экологию и культурную антропологию. Тем не менее, все авторы поколения бумеров считают, что новая парадигма уже не за горами, и её возникновение ознаменует беспрецедентную мировую трансформацию, которую возглавят хозяева этой новой парадигмы.
На лице Ван Клифа проступила смесь скуки и отвращения. Ему пришлось сделать над собой заметное усилие, чтобы продолжить.
– Мы сейчас не говорим о тех многих важных истинах, которые были открыты постформальными науками второго порядка и заслуживают включения в универсальную интегральную систему – мы не говорим о теории систем, теории хаоса, теории сложности, автопоэзисе и т. д. Мы пытаемся понять, во что все эти важные истины превратил бумерит и как люди, не сделавшие ни одного научного открытия, оказались в интеллектуальном авангарде грядущей мировой трансформации. Подобно тому, как зритель приписывает себе заслугу создания произведения искусства, деконструкция воображает своё превосходство над тем, что деконструирует, а утверждение «вы сами создаёте свою реальность» даёт вам возможность почувствовать всемогущество своего эго, точно так же «новая парадигма» позволяет человеку вообразить себя необходимым компонентом величайшей и удивительнейшей мировой трансформации.
Кое-кого эти слова заставили вздрогнуть, а затем начать перешёптываться с соседями. Ван Клиф подождал, пока возбуждение стихнет.
– Парадигма. Бумерит подогнал под себя это понятие, существенным образом изменив его определение.
– «Структура научных революций» («The Structure of Scientific Revolutions») Томаса Куна (Thomas Kuhn) была впервые опубликована в 1962 году, и, на счастье или на беду, в последние тридцать лет стала самой влиятельной и цитируемой книгой по философии науки. По иронии, она же стала самой неправильно понятной книгой века, завоевавшей свою популярность в основном благодаря превратному толкованию содержавшихся в ней выводов, которое, по мнению многих историков, произошло в результате нарциссических настроений Поколения Я. Извращённые бумеритом идеи Куна и есть парадигма нашего времени.
– Хлоя, у тебя когда-нибудь случался оргазм на ходу?
– Надо же, теперь ты и об этом знаешь? Конечно, сегодня я испытала пять ещё до завтрака.
– Ну и как, это интересно?
– А ты как думаешь?
– Я думал, мне нужно поменьше думать.
– Тебе нужно поменьше думать о тех глупостях, о которых ты обычно думаешь. А об этом тебе стоит думать почаще.
Тело Хлои несколько минут сотрясают судороги.
– Господи, что это было?
– Оргазм на ходу.
– Но Хлоя, ты же сидишь.
– Впечатляет, да?
– Искажённая версия идей Куна сейчас распространилась настолько, что для серьёзного исследователя не составляет труда сформулировать ошибочное толкование его понятия о «парадигме». В качестве примера приведу высказывание Фредерика Круса (Frederick Crews). Цитирую: «Считается, что Кун говорил о невозможности существования в будущем двух парадигм, поскольку каждая парадигма – это отдельная вселенная восприятия и понимания. Следовательно, не существует способа оценки достоинств парадигмы, и доминирующая теория будет выбрана исходя из социальных, но никак не эмпирических причин. Доминирующая теория получит признание благодаря тому, что будет лучше соответствовать сиюминутным интересам и настроениям данной идеологии, класса, пола, расы или власти, то есть андроцентризма, фаллоцентризма, евроцентризма, антропоцентризма и т. д. Так что те интеллектуалы, которых когда-то заставлял трепетать неодобрительный взгляд позитивизма, теперь могут заменять „революционные парадигмы по Куну“ своими собственными, избавляясь от любых неугодных теоретических соглашений».