Я опять киваю головой.
– Поэтому единственный способ обрести и Свободу, и Полноту – это стать единым со Всем, обрести космическое сознание, третий порядок, вечный Дух, вездесущую реальность Одного Вкуса.
Она замолкает, сжимает мою руку, смотрит мне в глаза.
– Теперь что-нибудь прояснилось?
Я встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями.
– Немного, – отвечаю я.
Я открываю глаза и вижу Джоан. Я закрываю глаза и вижу Джоан.
– В любом случае, я в тебя влюблён, – говорю я.
Кен старший смотрит на меня, улыбается, подаётся вперёд.
– А теперь, Кен, послушай меня. Примерно в моём возрасте ты найдёшь настоящую Джоан, ту Джоан, которая откроет тебе Сердце.
– Я не понимаю.
– Ты поймёшь, поверь мне.
Я открываю глаза и снова их закрываю.
– Не волнуйся, если сейчас тебе что-то не ясно, – говорит Джоан. – Просто ты всё ближе к тому, чтобы увидеть своё Изначальное Лицо, своё настоящее Я, так что время начинает искажаться. Когда приближаешься к вечности, попадаешь в искривлённое время, своего рода кротовую нору, ведущую в будущее. Так что тебе не о чём волноваться. Правда.
– Но я думал… – говорю я, указывая на большого Кена, – я думал, моё настоящее Лицо, моя Омега – это он.
– Нет, он всего лишь перевалочный пункт, всего лишь будущее отражение твоего маленького «я». Но твоё настоящее Я – это не он.
Я открываю глаза.
– Джоан, ты не поверишь.
– Поверю, Кен, – говорит она, всё ещё держа меня за руку.
Голос Стюарта наполняет «Клуб Пассим».
– Просто не сопротивляйся, Кен, отпусти всё.
– Значит, моё настоящее «Я» – это не он?
– Нет, он всего лишь твоё маленькое «я», твоё эго из будущего, но он не твоё настоящее Я, существующее лишь во вневременном настоящем.
– Тогда что он здесь делает?
– Он здесь, чтобы показать, что Ответ находится вне времени.
– Это так, юный Кен.
– Ты тот внутренний голос, который я слышу с тех пор, как начал ходить в ИЦ, – говорю я, начиная кое-что понимать.
– Да, это так.
– Ты – это мой будущий я. Ты – это мой будущий я, но ты – это не то, что я есть…
– Это так. Хочешь встретиться с тем, кто ты есть на самом деле?
– Джоан, мне страшно, мне правда страшно.
– Скажи мне: когда ты по-настоящему сильно влюблён, где ты?
Я пытаюсь собраться.
– Когда я по-настоящему сильно влюблён… – я смотрю в её небесные глаза и полностью растворяюсь в прекрасной вышине; я свободен – и вся вселенная озаряется светом, по сравнению с которым меркнет ослепительное солнце;
я наполнен существованием, расширяющим моё сердце до бесконечности. В моём мозгу рой сверхновых, по моим венам несутся галактики, я держу в руке весь космос, и омывающая меня Тайна заставляет вселенную растаять…
– Вот так, юный Кен, иди дальше.
Я углубляюсь в своё существование, погружаюсь в собственное сознание, в покоящегося бесконечного Свидетеля всего, что возникает; в пустое, тёмное, безбрежное, но по-настоящему живое отсутствие формы, безмерно мудрое и испускающее такой неуловимый свет, который невозможно ни увидеть, ни даже почувствовать; в бесконечное Освобождение, что лежит по другую сторону ужаса; в абсолютную Свободу за пределами боли, в неощутимое блаженство за пределами блаженства, в невидимый свет за пределами света.
– А теперь возвращайся ко мне, Кен, – шепчут небесные глаза.
И вдруг из бесконечной Пустоты вырывается весь Мир. Меня охватывает такое невыносимое наслаждение, что я распадаюсь на миллионы душ, которые разносит космический ветер, восхожу бесконечным множеством прозрачных звёзд, влюблённых в небесную твердь, мгновенно растворяюсь в сверкающем солнце, горящем в сердце каждого живого существа, и становлюсь эротической землёй, рождающей всех, кто жаждет родиться. Свобода и Полнота пропитывают моё существо и наполняют вселенную до самого её сияющего основания, и всё это так очевидно – так отчаянно, болезненно, ужасно очевидно.
– Значит, я создатель всей этой космической игры?
– Мы все создатели, юный Кен, – отвечает мой будущий я.