Скальпель хирурга продолжал резать. Было заметно, что Ван Клиф хочет как можно быстрее дать несколько примеров, чтобы их суммарный эффект обезоружил публику.
Слайд № 2, «Жестокое обращение, как оправдание».
– В 1993 году одна женщина купила в МакДоналдсе стакан кофе, села в машину, сняла со стакана крышку, поставила его себе на колени и нажала на газ. Кофе пролился и обжог ей ногу. Она подала иск на МакДоналдс, потребовав 2 миллиона долларов, и выиграла суд. МакДоналдс был осуждён за продажу слишком горячего кофе.
– Мы уже знакомы с этой позицией нарциссизма: если что-то идёт не так, это не моя вина. При поддержке американской судебной системы, оказавшейся в руках бумеров, на протяжении последних нескольких десятилетий нарциссизм выигрывал одну правовую схватку за другой. Это уже давно стало притчей во языцех, полностью подтвердившейся во время дела братьев Мендес, когда два брата, застрелившие своих спящих родителей, были признаны невиновными на том основании, что отец с ними «жестоко обращался». Правда, было не совсем ясно, почему жестокое обращение отца заставило их выстрелить из обреза в голову матери, скинуть её с кровати, перезарядить обрез и выстрелить ещё раз.
– Это «оправдание жестоким обращением» является одним из примеров явления, которое сейчас называют «модой на жертву» («victim chic»). «Мода на жертву» рассматривает любое оскорбление гиперчувствительного «я» как ужаснейшую трагедию, сравнимую с рабством, избиением геев, изнасилованием или разбойным нападением. Человек может изображать из себя жертву жестокого обращения или равнодушия общества, но посыл всегда остаётся одним и тем же: я не несу ответственности за свои проблемы, а вот вы за свои несёте.
– Я не несу абсолютно никакой ответственности за то, что облил себя кофе и убил своих родителей, потому что я жертва. Но если я хочу обвинить вас в своих проблемах, значит, вы всё-таки должны нести ответственность за свои действия, иначе у меня не получится сыграть с вами в эту игру. Если братья Мендес невиновны в убийстве, потому что отец жестоко с ними обращался, то и их отец невиновен в жестоком обращении с ними, потому что, очевидно, раньше что-то подобное произошло с ним самим. Но такие аргументы жертве не подходят, ведь для удержания статуса жертвы, необходимо, чтобы кто-то всё-таки нёс за что-то ответственность, иначе стрелка никогда не перестанет вращаться. И бумерит стремится к тому, чтобы стрелка всегда указывала на кого-то другого.
Хлое бы это понравилось. Она не то чтобы была справедливым критиком моды на жертву – она ненавидела её, потому что не умела ей пользоваться, и всегда бурно возмущалась, когда это удавалось кому-то другому. Именно это имел в виду Скотт, когда сказал, что Хлоя права, хотя рассуждает в неверном направлении, а Каролина неправа, хотя рассуждает в верном. Каролина много размышляла о феномене жертвы – от этого никуда не денешься, если учишься на культурологии, и все мы считали, что она внесла в эту тему большой интеллектуальный вклад. Но в результате Каролина, не без помощи своих профессоров, пришла к выводу, что все мы – как женщины, так и мужчины – жертвы патриархата. Хлоя сказала, что это похоже на помощь, которую оказывают своим пациентам терапевты, работающие с вытесненными воспоминаниями: «Ну что, теперь вы вспомнили, как с вами жестоко обращались? Всё ещё нет? Давайте копнём поглубже».
– Но Каролина, – всегда говорил Скотт, – если и женщины, и мужчины являются жертвами, то кто же, блин, тогда всё это затеял?
Каролина пришла на семинар с двумя друзьями с факультета культурологии: Катишем Сумаром и Бет Уонтер. Скорее всего, они нужны были ей для моральной поддержки. Жестоко, а, быть может, искусно игнорируя все возражения, Ван Клиф продолжал выступление.
– Что же это значит – быть жертвой, не несущей ответственности за собственные действия?
Агент ФБР присвоил государственные средства в размере двух тысяч долларов и за один день спустил их в казино в Атлантик Сити. Его уволили, но после судебных разбирательств восстановили в должности, так как суд признал его склонность к азартным играм «умственным расстройством», при наличии которого, согласно федеральному закону, человеку полагается особое обращение.
В городе Фрамингам, штат Массачусетс, молодой человек угнал с парковки автомобиль и был убит, находясь за его рулём. Семья юноши подала в суд на владельца парковки, за то, что он не смог предотвратить угон.
Уволенный за постоянные опоздания школьный работник подал в суд на своих бывших работодателей, объявив себя жертвой того, что его адвокаты назвали «синдромом хронических опозданий».