О, полотенце. Оно еле держалось на бёдрах, намекая, что ещё чуть-чуть и…
На автомате отступила, будто стол мог защитить меня от разрушительного природного явления по имени Виктор.
— Нам нужно поговорить, — спокойно сказал Виктор.
— Не думаю, — сухо ответила, нервно поправляя ворот толстовки. — Я не помню, что произошло и предлагаю считать это ошибкой. Просто забудем об этом.
Он приподнял одну бровь, а уголки губ дрогнули в лёгкой насмешке. Это его расслабленное, но одновременно настораживающе уверенное поведение меня раздражало.
— Ошибка? — переспросил он, словно пробуя это слово на вкус.
— Ага, — торопливо кивнула, надеясь, что он просто примет мой ответ.
— Вот как, — Виктор медленно кивнул, будто обдумывая мои слова, а затем спокойно уточнил:
— А вчера ты называла это иначе.
Голова тут же выдала воспоминаний:
Моя спина прижимается к холодной поверхности стены, но ощущение холода мгновенно пропадает, когда Виктор притягивает меня к себе. Его тёплое дыхание обжигает кожу на шее.
— Ты такая чувствительная? — его голос низкий с хрипотцой, скользит по моим нервам, пробуждая дрожь внутри.
Мои руки скользят по его плечам, цепляясь за напряжённые мышцы, пока его губы оставляют горячие поцелуи вдоль ключицы. Он даёт мне ровно пару секунд, чтобы решить — оттолкнуть его или притянуть ближе.
Я, видимо, выбрала второе.
— Вы… вы что-то путаете, — на всякий случай пробормотала, не глядя на него.
Он не двигался, но его взгляд стал слишком пристальным, словно он выжидал.
— Разве? — тихо уточнил он, и в его голосе прозвучало слишком много невинности, чтобы это было правдой.
Секунду. Он сейчас что делает? Он играет в «давай подловим Милу на нестыковках»?
Я прикусила щеку, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Виктор, вы ведь серьёзно не собираетесь утверждать, что вчерашний вечер был чем-то больше, чем...
— Чем? — спокойно уточнил он, не сводя с меня взгляда.
— Чем… эксперимент, — попыталась спасти ситуацию я.
Виктор даже не моргнул.
— Эксперимент, значит, — протянул он, и в его голосе мелькнуло что-то едва уловимое.
— Да, — тут же оживилась, схватившись за эту идею. — Вы же сами говорили, что в условиях стресса поведение может отличаться. Вот. Проверили на практике.
Я даже посмотрела на него с намёком на победу, но тут же заметила, как его глаза чуть сузились.
— Интересно, — медленно проговорил он, наклоняя голову набок. — Значит, ты всё же помнишь детали?
— Только это, — выпалила, прежде чем успела задуматься.
Виктор кивнул, но выражение лица его изменилось.
— Хорошо, — спокойно согласился он. — Тогда логично повторить. Для чистоты эксперимента. И медленно направился в мою сторону.
Я от него.
— Эксперимент требует повторения, чтобы подтвердить выводы.
Я уставилась на него.
— Вы что, сейчас реально с научной точки зрения решили это обосновать?
— А почему нет? — Виктор всё так же спокойно шёл на меня, загоняя меня в угол.
— Да потому что… потому что… — я попыталась найти аргумент, но, похоже, он поставил меня в тупик гораздо эффективнее любого бага в системе.
Так, всё, хватит.
Я резко выпрямилась, сложила руки на груди и смерила его взглядом:
— Виктор, эксперимент завершён, результаты получены, контрольная группа распущена, и больше повторять ничего не собирается.
Он остановился и усмехнулся:
— Как скажешь.
Но вот глаза его говорили совсем другое. И от этого у меня в голове загорелась тревожная красная кнопка. Он не сдаётся.
— Я серьёзно, Виктор, — заявила, изо всех сил стараясь ни заорать, ни топнуть ногой и не запустить в него чем-то тяжёлым, просто чтобы разрядить этот чёртов накал.
Виктор чуть склонил голову, рассматривая меня так, будто я была интересным научным феноменом.
— Не волнуйся, я всё понял, — произнёс он.