— Я, блять, не могу это сделать, Роу, — плачу, ненавидя себя за то, что я такой человек. Человек, который не может позаботиться о себе. Не могу поверить, что набросилась на отца, что была так холодна с Джоэлем и что плакала по маме, спустя семь лет стараний сдерживать слезы.
— Что произошло? — интересуется Роуэн, поглаживая меня по спине.
Столько всего произошло, что даже не знаю с чего начать. Я лишь качаю головой, прижавшись к плечу Роуэн, а она обнимает меня до тех пор, пока я не успокаиваюсь достаточно, чтобы спокойно дышать.
— Пойдем в дом, — говорит она мне, но поскольку я не уверена, что закончила плакать, и не хочу разбудить ее родителей, вновь качаю головой.
— Тогда позволь мне отвести тебя в тайник, — убеждает она меня, и я позволяю подруге помочь мне выбраться из машины.
Мы заходим в гараж и поднимаемся на чердак — крошечный уголок, который мы оборудовали в седьмом классе. Он заполнен огромными подушками, креслами-мешками и старинными лампами, которые мы скупили на дворовой распродаже. Я включаю свою любимую лампу, фиолетовый и зеленый свет разливаются по стенам цвета яичной скорлупы. Сажусь в свое кресло-мешок в черно-белую полоску и опускаю голову на руки.
Роуэн занимает синий мешок напротив меня, поглаживает мои плечи и колени, пока я не делаю глубокий вдох и произношу:
— Он признался мне в любви.
— Джоэль? — спрашивает она, и у меня вырывается раздраженный, лишенный веселья, смешок. Даже Роуэн не верится, что он сказал это. Я думала он не такой.
— Да. Джоэль.
— А дальше что?
Его сокрушенное выражение лица мелькает в моем сознании, сказанные им слова эхом раздаются в трещинах моего сердца.
Это, блять, был твой план? Чтобы нахер уничтожить меня?
Я выпрямляюсь и вытираю глаза ладонями.
— Я сказала ему уезжать домой.
Роуэн хмурится, а я устремляю взгляд в пол.
— Почему?
— Не хочу, чтобы кому-то было больно.
— Ди, — произносит она, поглаживая меня по плечу, — тебе сейчас больно.
— Со мной все будет хорошо.
— А с ним?
Слезы вновь щиплют мои глаза, и я поспешно вытираю их.
— С ним тоже все будет хорошо. Так будет лучше, Роу. Мы не подходим друг другу. Ты сама так сказала.
— Я сказала это несколько месяцев назад, Ди…
— Ничего не изменилось.
— Ты уверена? — спрашивает она. Я знаю, что подруга права, но не хочу об этом думать.
— Я накричала на отца, — произношу, избегая ее следующего вопроса. Слезы скатываются по моим щекам. Я задираю футболку, чтобы вытереть их.
— Он рассказал Джоэлю о маме, и тот в свою очередь использовал это, чтобы попытаться проанализировать мое поведение, когда мы ссорились и… даже не знаю, Роу. Я просто... просто была…
Всхлип вырывается из моей груди, и я утыкаюсь лицом в руки.
Роуэн опускается на колени рядом со мной и обнимает, пытаясь унять мою боль.
— Я швырнула все это отцу в лицо. Выместила на нем. Он не заслужил такого отношения.
Рыдания становятся все сильнее, мое тело болит.
— Он через многое прошел. Он всегда был таким хорошим отцом.
— Я уверена, он поймет, — произносит Роуэн, и я знаю, что она права, но от этого мне не легче. Раз уж на то пошло, от этого мне только хуже.
— Я просто не знаю, что делать.
Мои слова приглушенные и смазанные. Глаза опухли от слез, и я слишком напряжена, чтобы дышать.
— Просто извинись перед ним…
— Нет, я имею в виду, что вообще не знаю, что делать.
Я выпрямляюсь и вытираю нос тыльной стороной руки, а глаза — кончиками пальцев.
— Он больше никогда со мной не заговорит.
— Твой отец?.. Или…
— Джоэль, — отвечаю я. — Мы не можем быть друзьями. Больше нет.
— Ты любишь его? — осведомляется она. В ответ я качаю головой, слезы падают на пол.
Какое-то время Роуэн молчит, удерживая мой взгляд, а затем произносит:
— Ты уверена?
Я вновь качаю головой, она вздыхает в ответ и проводит большим пальцем по моей влажной от слез щеке.
— Что произошло дальше, когда ты сказала Джоэлю уезжать домой?
— Он ушел.
— Он что-нибудь сказал?
Сказал, что не забудет меня. Он практически умолял меня не отталкивать его. Сказал, что я раздавила его.
Я покачала головой.
— Он просто ушел.
— Может, тебе стоит позвонить ему…
— И что я ему скажу?
Она хмурится, потому что мы обе прекрасно знаем, что в данной ситуации ничего не скажешь.
— Мне нужно выпить, — говорю я, ощущая жжение слез в глазах, и отчаянно пытаюсь сдержать их. Мне нужен буфер, что-то, что поможет мне забыться. Что поможет мне спать, пока бодрствование не перестанет приносить так много боли.
Роуэн пристально смотрит на меня, а затем кивает.