Я делаю глубокий вдох, собираясь сказать, что осознала свои чувства к Джоэлю, но слова застревают у меня в горле.
— Права насчет чего? — интересуется она.
— Насчет… — я потираю переносицу. — Господи, было намного проще проговаривать это в голове.
Роуэн мгновение изучает меня, после чего понимание озаряет ее глаза, а уголки рта начинают подниматься. Я боюсь ее головокружительной реакции, но спасает официантка, подошедшая принять заказ. Роуэн возвращается на свое место, не отводя от меня глаз и не переставая улыбаться. Я делаю заказ, возвращаю меню, жду, пока официантка отойдет, и ругаю свою лучшую подругу.
— Прекрати так улыбаться.
— Не могу, — отвечает она, улыбаясь еще шире. — Просто скажи это.
— Ты и так знаешь.
— Притворись, что это не так.
Боже, она так взволновала, что мне хочется ее стукнуть.
— Зачем ты это делаешь? — стону я, но она не прекращает улыбаться.
— Потому что люблю тебя.
Она так легко произносит слова, словно это самое простое в жизни признание. Вероятно, так и должно быть.
— Я тоже тебя люблю, — отвечаю, а она по-прежнему глупо улыбается.
— А кого еще?
Я делаю глубокий вдох.
— И Джоэля.
— А теперь все вместе.
— Господи, ненавижу тебя.
Она смеется, а я закрываю глаза и выпаливаю:
— Я люблю Джоэля.
Открыв глаза, я вижу Роуэн, которая всем видом показывает, как сильно ей хочется броситься через стол, дабы еще раз обнять меня.
— Счастлива? — спрашиваю, и на ее глазах выступают слезы.
У меня начинает жечь в глазах.
— Какого черта ты плачешь?
— Из-за тебя, — отвечает она, вытирая уголок глаза.
— Прекрати, — сетую я, поднимая взгляд на потолок. Я часто-часто моргаю, чтобы сдержать слезы. — Серьезно, разве я так много прошу? Всего один день не портить мой макияж? Почему, черт возьми, мы плачем?
— Потому что мы девушки, — смеется она. — Мы так делаем, когда влюбляемся.
— Тупеем?
Она еще громче смеется, а я смеюсь в ответ.
— Боже, ну и бред.
— Когда расскажешь ему? — спрашивает она, и я отворачиваюсь, теряясь в другом чувстве.
Тень официантки падает на стол, и нам наливают по чашке кофе.
— Ваши блинчики скоро будут готовы, — улыбаясь, произносит она.
— Спасибо.
Я выдавливаю улыбку в ответ, но, когда перевожу взгляд на Роуэн, ее улыбка исчезает с лица.
— Ты же собираешься ему рассказать, да?
Поковыряв ногтем царапину на столе, спрашиваю:
— Ты считаешь, я должна?
— Почему мы вообще это обсуждаем?
Я медленно выдыхаю.
— Как у него дела?
Она хмурится, когда я перевожу на нее взгляд.
— Я почти не видела его. Он пообещал не возвращаться к маме, но у нас не останавливался. Думаю, он спит в машине.
— Или в постели других девушек, — парирую я, и когда она не отрицает этого, тяжело вздыхаю. — Вероятно, ему лучше не знать о моих чувствах.
— Чем же это лучше?
— А что произойдет, когда я ему признаюсь? — Я перестаю ковырять стол, чтобы заправить волосы за ухо. — Да, он признался в чувствах ко мне, но я сомневаюсь, что он хорошо подумал, прежде чем сказать. Что происходит после того, как ты кому-то признаешься в любви? — Она ждет, что я продолжу, но я лишь качаю головой. — Мы с Джоэлем не знаем, как это — быть в отношениях, Роу. Мы не такие.
— Ты встречалась с парнями, — возражает она.
— Ага, и посмотри, что я с ними сделала.
Мне и раньше признавались в любви, но я не верила. Мне дарили цветы, подарки и признания, которых я не хотела. И от этого я лишь еще быстрее убегала. Я доводила взрослых мужчин до слез, и моей реакцией на это была лишь удивленно поднятая бровь и мысленный вопрос, почему я вообще трачу на них время.
— Но ты любишь Джоэля.
— И посмотри, через что я заставила его пройти.
Роуэн какое-то время хмурится, а затем берет меня за руки.
— Послушай меня, хорошо? — Я киваю, и она говорит: — Понимаю, что все это ново и пугает, но ты будешь продолжать любить Джоэля вне зависимости от того, признаешься ему в своих чувствах или нет. Но если ты не признаешься ему и не увидишь, к чему это приведет, совершишь ошибку, которая будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.
Роуэн отпускает мои руки, когда официантка приносит заказ. На этот раз подруга благодарит ее, так как я все еще потеряна в темноте ее слов.
— А что, если мы разобьем друг другу сердца? — спрашиваю, когда мы вновь остаемся наедине.
— Вы уже это делаете, — отвечает она голосом, соответствующим ее мрачному настроению. — Что ты потеряешь?
Вечером того же дня, застегнув блестящие ботильоны на шпильке, я обдумываю ответ на вопрос Роуэн. Мою гордость, мое сердце, мою независимость. Но, когда я так ответила подруге за завтраком, она мне задала один простой вопрос: «Все это важнее Джоэля?»