— Он сильно чокнутый? — спросил Пейнтер.
— А что, командир вашего отделения — чокнутый?
— Я не говорил этого. Поторапливайтесь, Кейт. Нас ждут на борту.
— Мы уходим из Пёрл-Харбора навсегда?
— С чего вы взяли?
— Если так, то я разбужу Роланда и попрощаюсь.
— Нет, мы уходим не навсегда. По крайней мере, такого приказа не было.
— Отлично.
Вилли закончил сборы и молча оделся. Он взвалил сундук на плечо и, споткнувшись на пороге, вышел за дверь. Пейнтер шел сзади с двумя его чемоданами и говорил:
— Не удивляйтесь, если возьмем курс на запад и целый год вы не увидите никакой цивилизации. Такое уже случалось.
У дома, в промозглом утреннем тумане, стоял небольшой флотский грузовик-самосвал.
— Не очень классное авто, — сказал Пейнтер, — но это все, что я мог раздобыть в пять утра. Забирайтесь.
Они с грохотом помчались по дороге в направлении стоянки эскадры. Пожитки Вилли скакали и прыгали, словно хотели удрать.
— А где корабль? — спросил Вилли, удивляясь мрачному молчанию лейтенанта Пейнтера.
— Стоит на якоре на рейде.
— Вы кадровый морской офицер?
— Нет.
— А вообще на борту есть кадровые офицеры?
— Трое.
— Вы — из В-7?
— Да.
— Палубная служба?
— Нет, инженерная.
— А в чем заключаются ваши обязанности на «Кайне»?
— Связь.
Вилли удивился:
— Довольно странное занятие для механика, не находите?
— Только не на «Кайне».
— Как я понимаю, вам не нравится «Кайн»?
— Я не говорил этого.
— А что представляет собой корабль?
— Увидите сами.
— Побывали в боях?
— И да и нет.
— Вы уже долго на корабле?
— Как посмотреть.
— На что?
— На то, что вы называете «долго».
— «Долго», я считаю, год.
— «Долго», я считаю, иногда и неделя.
Грузовик остановился у лестницы, спускавшейся к рейду, на котором стояла эскадра. Пейнтер посигналил. Три матроса, валявшиеся в наполовину зачехленном грязном катере серого цвета, лениво поднялись и стали взбираться по лестнице. Их голубые холщовые робы были истрепаны, незаправленные рубахи висели поверх штанов. Они погрузили вещи Вилли в катер, а Пейнтер тем временем отогнал грузовик в гараж, находившийся в сотне ярдов. Офицеры спустились на катер и сели под брезент на покрытые черной потрескавшейся кожей сиденья.
— Ол райт, Фрикаделька, отчаливаем, — сказал Пейнтер толстяку рулевому, одетому в поразительно грязные лохмотья и девственно белую новую матросскую шапочку, надвинутую почти на самый нос.
Под ухом у Вилли резко звякнул колокол. Его голова находилась от него всего в каком-то дюйме. Он отодвинулся. Моторист после нескольких неудачных попыток, сопровождавшихся непристойностями, произносимыми совершенно безразличным тоном, наконец завел двигатель. Это был малый лет девятнадцати, невзрачный, изможденный, с черным — наполовину от грязи, наполовину от щетины, покрытым прыщами лицом. Длинные жесткие волосы спадали на маленькие и косые глаза. Матросы называли его Страшила. Как только катер с пыхтением отвалил от пирса, он скинул блузу, обнаружив прямо-таки по-обезьяньи волосатый торс.
Вилли разглядывал катер. Серая краска пузырилась на деревянных частях, а в тех местах, где новую краску клали, не зачищая поверхности, виднелись неровные заплаты. Два из трех иллюминаторов в брезентовом тенте были без стекол, и их закрыли кусками картона.
— Мистер Пейнтер, — крикнул моторист, заглушая шум двигателя, — может, остановимся и захватим по дороге киноролик?
— Нет.
— О, Господи, мы никогда больше не увидим кино, — захныкал Страшила.
— Никаких остановок.
В течение пары минут моторист богохульствовал и ругался. Вилли, пораженный свободой его речи в присутствии офицера, ждал, что Пейнтер быстро его урезонит. Но поток брани, казалось, беспокоил Пейнтера не больше, чем плеск воды. Он сидел неподвижно, обхватив руками колено, глаза его были закрыты, он жевал свисавший ремешок фуражки.
— Скажите, Пейнтер, — крикнул Вилли, как вы думаете, какую работу мне придется выполнять на корабле?
Пейнтер открыл глаза:
— Мою, — он счастливо улыбнулся и снова закрыл глаза.
Катер обогнул мыс Форт-Айленд и направился в западный канал.
— Эй, мистер Пейнтер, — окликнул Фрикаделька, приподнявшись на цыпочки и опираясь на румпель. — Корабля-то нет.
— Ты спятил, Фрикаделька, — сказал Пейнтер, — смотри внимательнее, он на линии Р-6, за «Беллью Вуд».