— Вот что я вам скажу, Кейт. Это трудный вопрос. Дело в том, что с марта сорок второго года корабль постоянно находился в зоне боев. Он участвовал во множестве операций. И все, кто здесь — аборигены. Они, возможно, считают, что иметь часового на корме, когда корабль в Пёрл-Харборе, — полная глупость. Проблема в том, что и командир так считает. Но таков приказ командования базы, поэтому мы выставляем часовых. Так что вам придется смириться с этим.
— А в каких операциях вы участвовали, сэр?
— Черт, да почти во всех. Рейд по Маршалловым островам, в Коралловом море, в море Саву, первом и втором… Рендова, Мунда…
— Что вы там делали — тралили?
— Да кто ж это слыхивал, чтобы тральщики этим занимались? По большей части мы доставляли авиационное топливо для морской авиации на аэродром в Гендерсоне. Таскали торпеды из Новой Зеландии. Вот это был рейс, заряженные торпеды, принайтовленные к палубе, а тут авианалет! Мотались с пехтурой выручать морских пехотинцев в Гвадалканале. Ходили в конвоях по всему океану. Сопровождали баржи, войсковые транспорты, почтовики, ходили в прикрытии, да какую только грязную работу нам не приходилось выполнять! Вот что такое «Кайн». И если корабль немного переутомился, теперь вы знаете, отчего.
— Немного переутомился — это, пожалуй, мягко сказано, — сказал Вилли.
Адамс выпрямился, глянул на Вилли, выкинул за борт сигарету и пошел на корму. Из громкоговорителя донесся боцманский свисток и голос: «Подъем всему экипажу! Подъем!» Адамс бросил через плечо:
— Проверьте, как идет побудка экипажа в кормовом отсеке, Кейт. Посмотрите, чтоб все с тюфяков слезли.
— Есть, сэр.
Вилли решил держать язык за зубами. Адамс и остальные офицеры слишком долго пробыли на борту «Кайна» и уже не замечали мерзости и запустения. Они, наверное, даже гордились своим кораблем. Он дал себе клятву, что не поддастся тлетворному влиянию. Он будет смотреть в будущее и не успокоится, пока тем или иным образом не избавится от «Кайна». Он поставил себе предел — шесть месяцев. В конце концов, есть адмирал, он души в нем не чает.
В кормовой отсек вели круглый люк и крутой трап. Вилли сунул голову в отверстие и вгляделся. Внутри было темно, как в пещере, а запах стоял, как в жарком и грязном спортзале. Вилли пролез в люк и завопил как можно пронзительней:
— Отлично! Здесь что, черт побери, не слыхали побудки?
В дальнем углу зажглась лампочка, осветившая ряды коек со спящими на них людьми.
— Есть, сэр, — ответил одинокий голос. — Я главный старшина. Я их подниму. Нам здесь побудка не слышна, сэр. Вставайте, ребята, вставайте! Здесь офицер.
Несколько матросов скатились с коек, но в целом реакция была вялой. Главный старшина зажег яркий верхний свет и двинулся по рядам от койки к койке, тряся, распихивая, умоляя встать. Матросы лежали вповалку, как трупы в морге. Вилли чувствовал стыд оттого, что стал свидетелем убогости и мерзости их существования. На палубе было грязно, как в птичнике, валялись окурки, обрывки бумаги, одежда, гниющие остатки пищи. От гнусного запаха его затошнило.
— Поторапливайтесь! — сказал он и взбежал по трапу.
— Ну, как там дела? — спросил Адамс, когда он вернулся на шканцы. Сияло солнце, свистки боцманов, выкрики громкоговорителей разносились по всей бухте. Босые матросы поливали из шлангов палубу.
— Встают, — сказал Вилли.
Адамс насмешливо кивнул головой:
— Отлично. Можете передохнуть. Спуститесь вниз, возьмите себе яйца и кофе.
— Есть, сэр. — Вилли снял кобуру и почувствовал, как легко ему стало.
Офицеры уже завтракали в кают-компании. Вилли рухнул на стул, съел все, что перед ним стояло, совершенно не замечая вкуса. Ему хотелось лишь заглушить голод, а потом вернуться в свою кладовку и проспать весь день — в дыму или без дыма, все равно.
— Кстати, Кейт, — сказал Кифер. — Вчера вечером я видел Роланда. Он сказал, что нанесет нам сегодня визит.
— Превосходно, — сказал Вилли.
— Между прочим, скопилась груда донесений, — заметил начальник связи. — Как насчет того, чтобы после завтрака потратить на расшифровку пару часиков?
— Буду счастлив, — сказал Вилли, начиная впадать в отчаяние.
Капитан Де Врисс глянул на него из под широких светлых бровей.
— А что случилось, Кейт? Утомились в седле?
— Никак нет, сэр! — воскликнул Вилли. — Я рад быть хоть чем-то полезным.
— Отлично. Честолюбие — вот из чего скроены энсины.
Через час, когда Вилли усердно трудился над кодировочным устройством в кают-компании, буквы вдруг поплыли у него перед глазами. Кают-компания качнулась, затем начала медленно кружиться. Вилли опустил голову на руки. То, что тут же, за столом, лейтенант Марик читал поступившую почту, для Вилли уже ничего не значило.