— Какого черта?
— Глядите, дружище, глядите! Радостная, счастливая весть!
Пейнтер поднес клочок бумаги к лампе над конторкой. Прикрыв его от взглядов вахтенного, он прочел:
Лейтенант-коммандер Филип Ф. Квиг откомандировывается для подготовки в военно-морскую противолодочную школу в Сан-Франциско. По завершении для продолжения службы направить командиром эсминца-тральщика-22 «Кайн».
На лице Пейнтера появилось еле заметное удовлетворение.
— Ну, — вполголоса спросил стоявший позади него Вилли, — Вы не хотите вернуть мне поцелуй?
— Повременю, — сказал Пейнтер, — пока своими глазами не увижу этого Квига.
— Когда ты на дне, другого пути, кроме как наверх, не существует, — сказал Вилли. — Вы можете представить кого-то хуже, чем Де Врисс?
— Что ж, может, вы и правы. Я отнесу сообщение командиру.
— Ну уж нет, доставьте мне такое удовольствие.
Вилли сбежал по трапу к кают-компании и постучался в каюту капитана.
— Войдите!
— Хорошие новости, капитан, — закричал Вилли, открывая дверь. Капитан включил лампочку у койки и, опершись на локоть и скосив глаза, стал читать сообщение: на лице его были красные полоски от подушки.
— Так, так, — произнес он, криво улыбнувшись. — Значит, вы называете это хорошими новостями, Кейт?
— Я полагаю, для вас это хорошая новость, сэр, после шести-то лет на «Кайне». Вам, наверное, дадут новый тральщик. А может, переведут на берег.
— А вы целиком и полностью за береговую службу? Это довольно циничная точка зрения, и вы, Кейт, как-то слишком быстро стали ее приверженцем.
— Я просто подумал, что вы заслужили это, сэр, только и всего.
— Что ж, надеюсь, что штаб такого же мнения. Благодарю, Кейт. Спокойной ночи.
Вилли вышел с ощущением, что до капитана не дошел его сарказм. Но ему уже было безразлично. Теперь он с радостью может пострадать на «Кайне» еще несколько недель. Избавление в лице лейтенант-коммандера Филипа Ф. Квига близилось.
9. Первый день в море
После четырех дней ремонта «Кайну» было приказано выйти в море на учебное траление в районе Оаху.
— Так, так, — сказал капитан Де Врисс, когда Вилли принес ему раскодированный приказ. — Траление… Похоже, наш друг Квиг подоспеет как раз вовремя.
— Означает ли это, что мы действительно начнем тралить… в ближайшем будущем, сэр?
— Может быть.
— А «Кайн» когда-нибудь этим занимался, сэр?
— Мы сотнями таскали учебные мины, но, слава Богу, не участвовали ни в одной настоящей операции. — Де Врисс вылез из койки и потянулся за штанами. — Мне понравилось бы тралить мины, Кейт, если бы им удалось решить одну простую проблему.
— Какую, сэр?
— Кто будет идти перед тральщиками… Скажите Стиву Марику, чтобы зашел ко мне. И пусть Уиттекер принесет мне кофе.
— Да, сэр.
— Только не ту черную жижу, что с утра стоит на плите. Пусть сварит свежий.
На ужин прибыл Роланд Кифер. Он привез пачку писем для Вилли. Как обычно, Вилли сначала вскрыл письмо от Мэй. Она вернулась на время осенней сессии в колледж, что потребовало от нее немалых жертв, — Марти Рубин устроил ее на радио, она участвовала в дневных программах и получала за это по сто долларов в неделю.
«…Но я не волнуюсь по этому поводу, дорогой. Чем больше я читаю и учусь, тем меньше во мне честолюбия. В прошлом году я была уверена, что главное, что мне нужно в жизни, — стать великой певицей и получать огромные деньги. Я свысока смотрела на девушек здесь, в Хантер-Колледже, потому что они сами не могли заработать ни цента. Но потом я начала думать: а разумно ли тратить дни и ночи только на то, чтобы заработать? Я люблю петь, и, думаю, всегда буду любить. А пока мне надо будет зарабатывать, я рада, что могу делать это, занимаясь тем, что люблю, а не стучать на машинке в какой-нибудь пыльной конторе. Но я знаю, что никогда не стану первоклассной певицей — у меня не тот голос, да и внешность не та (да, да, это так, милый). Думаю, сейчас мне хочется вот чего: заполучить какого-нибудь добросердечного дядечку, который помог бы мне завести пару детишек и спокойно почитывать в тишине.
Один — ноль в твою пользу. Диккенс — это потрясающе. Всю ночь читала „Домби и сын“ — мы должны писать сочинение, но только на следующей неделе, а пока у меня, огромные синяки под глазами. Рада, что ты не видишь меня такой.