— Вы стащили эту строчку у Фрэнсиса Томпсона, — с гордостью заявил Вилли.
— Черт возьми, — взорвался капитан, — этот корабль превращается в какое-то литературное общество. Я просто счастлив, что меня переводят.
— Мне кажется, — сказал Хардинг, — что вы, мистер Кифер, способны извлечь символический смысл из названия любого корабля. «Кайн», «Авель»…
— Мир — это нескончаемая сокровищница символов, — сказал Кифер. — Это все теология для старшеклассников.
— Я думаю, Хардинг считает вас нескончаемой сокровищницей каламбуров, — засмеялся Вилли.
— Честь и слава юным энсинам! — воскликнул Гортон, подняв толстый указательный палец в знак того, чтобы ему подали третью порцию мороженого.
— Разговор интеллигентных людей — это всегда игра словами, — продолжал Кифер. — Все остальное — констатация фактов и инструкции.
— Я имею в виду, — упорствовал Хардинг, — что вы можете без конца накручивать эти символы, и все они будут один лучше другого.
— Не совсем так. — Кифер коротким кивком дал понять, что оценил комплимент. — Потому что символ хорош лишь тогда, когда корни его крепко врастают в реальность. Все, что я сказал по поводу «Авеля» — было всего лишь ответом на ваш вопрос, облеченный в замысловатую форму. Но я-то, как видите, нахожусь на борту «Кайна».
— Тогда мы все изгои, наказанные за грехи наши, — воскликнул Вилли.
— Какие грехи? У Кейта вид невинной овечки, — возразил Марик. — Вы только взгляните на его нежную физиономию.
— Кто знает? Может, он однажды стащил у матушки кошелек? — философствовал Кифер. — Каждый по-своему грешен, все зависит от того, как на это посмотреть.
— Тогда я безгрешен, — заметил Гортон.
— Трудно сказать, что считать грехом для дегенерата от рождения, — усмехнулся Кифер. — Может, у себя в каюте ты тайно служишь сатане.
— Я, — сказал капитан, поднимаясь, — собираюсь на «Джонсон», посмотреть фильм об удалом Кэссиди. После Тома у меня мозговое несварение.
«Кайн» покидал Пёрл-Харбор на рассвете. Лил дождь, дул шквалистый ветер.
На мостике было еще темно, когда Марик прохрипел в позеленевшую медную переговорную трубу: «Корабль к походу готов, сэр!» Вилли, находившийся на мостике в качестве помощника вахтенного офицера, был ошеломлен той быстротой, с какой подавались команды и докладывалось об исполнении, перед тем как Марик доложил о готовности капитану. Вилли стоял в форме хаки под теплым дождем, спрятав под мышку бинокль и отказываясь укрыться в ходовой рубке, — ему хотелось показать всем, что он настоящий моряк.
Капитан Де Врисс поднялся по трапу. Он медленно прошелся по мостику, склонился над фальшбортом, проверил силу ветра и положение кормы и отдал короткие команды уверенным, четким голосом. Вилли признался себе, что осанка капитана производит впечатление. В глазах была сосредоточенность, говорившая о знании дела, в движениях уверенность, в жестких линиях рта решительность.
— Ну и что, — сказал себе Вилли, — если капитан эсминца не может ошвартоваться, тогда на что он еще годится? Он уже принял распространенную на «Кайне» манеру видеть действительность лишь с лучшей ее стороны — он считал «Кайн» самым настоящим эсминцем.
Его размышления были прерваны пронзительным звуком парового свистка. Корма стоявшего рядом с «Кайном» миноносца, оттянутая небольшим буксиром, лениво отошла в сторону, оставив узкий, исхлестанный дождем участок свободной воды.
— Убрать все швартовы по правому борту, — приказал капитан.
Неуклюжий матрос по имени Грабнекер с наушниками на голове через минуту доложил:
— Носовые и кормовые швартовы убраны, сэр.
— Левая машина малый назад!
У телеграфа корабельный писарь по прозвищу Пузан повторил приказание и просигналил. В машинном отделении заработали двигатели. Тральщик медленно дал задний ход. Вилли вдруг подумал, что это исторический момент: он впервые выходит в море на борту «Кайна». Но тут же прогнал эту мысль. «Кайн» не должен что-либо значить в его жизни, уж он постарается, чтобы этого не случилось.
— Освободите обзор, мистер Кейт, — резко сказал Де Врисс.
— Простите, сэр, — Вилли отскочил в сторону, вытирая бегущие по лицу струи дождя.
— Стоп машина! — приказал Де Врисс и, проходя мимо Вилли, заметил: — Вам что, обязательно торчать под дождем? Идите в рубку.