Никто не ожидал приезда нового капитана. Командирский катер совершил обычный утренний рейс на берег, чтобы забрать почту и новый фильм. Заросший густой щетиной боцман и двое его зачуханных помощников буквально оторопели, когда Квиг обратился к ним и вежливо попросил погрузить на катер свой сундук и сумки. Не было никакой возможности предупредить дежурного офицера о неожиданном пассажире. Так что первые впечатления от корабля капитан составил, застав его в естественном, неприкрашенном виде.
Вахтенным офицером был энсин Хардинг, которому доверили вахту с четырех до восьми утра только лишь потому, что старший лейтенант Адамс благоразумно посчитал, что в столь ранний час ничего неожиданного произойти не может. На нем была сильно измятая, влажная от пота рубашка и брюки цвета хаки. К несчастью, у него отсутствовал и намек на бедра, поэтому обтрепанный пояс с висящей на нем кобурой весь перекосился и еле удерживался на выпуклостях ягодиц. Фуражка была сдвинута на затылок, и легкий бриз овевал его бледный, с залысинами лоб. Он стоял, облокотившись на выступ борта рядом с трапом, и с большим удовольствием ел яблоко, когда вдруг увидел на поручнях трапа сначала две руки, потом синие рукава с двумя с половиной золотыми галунами, а затем и самого лейтенант-коммандера Квига. У Хардинга не возникло по этому поводу никакого беспокойства. Офицеры такого ранга частенько посещали корабль. Обычно это были специалисты-инженеры, приходившие оказать помощь главным механизмам дряхлеющего «Кайна». Он отложил яблоко, выплюнул косточки и направился к трапу. Капитан Квиг отдал честь флагу, а затем отсалютовал Хардингу.
— Прошу разрешения ступить на борт корабля, сэр, — вежливо сказал он.
— Разрешаю. — Хардинг отдал честь с вялой небрежностью, в лучших традициях «Кайна».
Новоприбывший капитан едва заметно улыбнулся.
— Меня зовут Квиг, — сказал он, протягивая руку.
Хардинг оцепенел, сглотнул слюну, подтянул пояс, еще раз отдал честь и сделал попытку ответного рукопожатия, но Квиг поднял руку к козырьку, и рука Хардинга повисла в воздухе. Наконец ритуал приветствия был кое-как завершен, и Хардинг промямлил:
— Простите, капитан, я не узнал вас…
— Вполне понятно. Ведь мы никогда раньше не виделись.
— Разумеется, сэр. Капитан де Врисс не ждал вас, сэр. Хотите я провожу вас в каюту капитана? Я, правда, не уверен, что капитан уже встал…
Он резко повернулся к старшине, дежурному по трапу, который уставился на Квига так, будто пытался заглянуть ему прямо в душу.
— Доложите командиру, что прибыл новый капитан.
— Есть, сэр. — Старшина Уинстон, крупнотелый, честолюбивый помощник боцмана второго класса, отдал честь Хардингу, затем повернулся к капитану Квигу, отдал ему честь в щегольской манере учебных лагерей:
— Добро пожаловать на корабль, капитан. — И ринулся по проходу правого борта выполнять приказ.
Хардинг в отчаянии окинул взглядом палубу и решил, что уже поздно что-либо предпринимать, чтобы первое впечатление нового капитана о корабле было более благоприятным. Даже если бы он прогнал с палубы двух полуголых матросов, сидевших на корточках возле жестяного бака и чистивших картошку, и приказал бы вестовому убрать валявшиеся повсюду потрепанные книжки комиксов, прекратил перебранку двух палубных матросов, ремонтировавших спасательный плот и готовых вцепиться друг в друга из-за плитки заплесневелого шоколада, найденного на плоту, что бы это изменило? Все равно, оставались еще ящики из-под гниющей капусты и гора офицерской одежды, предназначенной для стирки, каски с высыхавшими новыми именами, выполненными красной краской, и неопрятное логово из спасательных поясов, служившее постелью для одного из матросов, и натекшая лужица мазута из камбуза, по небрежности пролитого коком. «Кайна» застали врасплох, в грязном нижнем белье, и с этим ничего нельзя было поделать. Нужно продолжать жить дальше.