Стиснув подлокотники кресла, так что побелели костяшки пальцев, капитан «Кайна» произнес:
— Я должен проверить это по своим журналам, сэр, но я не понимаю, какая разница, на сколько градусов, если…
— А не получилось ли так, Квиг, что вы сделали полную циркуляцию и перерезали собственный буксирный трос?
Квиг даже рот раскрыл от удивления. Он еще несколько раз закрывал и открывал рот и, наконец, заикаясь и еле сдерживая гнев, тихо произнес:
— Капитан Грейс, соблюдая субординацию, я, однако, вынужден сказать, что не принимаю вопроса и рассматриваю его как личное оскорбление.
Суровость Грейса была несколько поколеблена таким ответом.
— Я не собирался оскорблять вас, капитан, — сказал он, не глядя на Квига. — Есть вопросы, которые куда неприятнее задавать, чем отвечать на них… Ну так было это или не было?
— Если бы это произошло, я бы сам лично отдал себя под трибунал.
Грейс пристально посмотрел на Квига.
— Должен сказать, капитан, что у вас на судне есть немало болтунов. Слухи о происшедшем дошли до нас сегодня утром. Я редко верю сплетням. Но в данном случае это дошло и до адмирала, и, принимая во внимание еще некоторые другие ваши действия, которые его серьезно обеспокоили, он, как бы это сказать, приказал мне задать вам этот вопрос. И я думаю, что могу положиться на ваше слово морского офицера, что этого все-таки не было…
— Могу ли я узнать, сэр, — не очень уверенно начал Квиг, — какие у адмирала ко мне претензии?
— Послушайте, черт возьми, не успели вы взяться за дело, вас тут же угораздило посадить судно на мель. Конечно, с кем не бывает. Но вы решаете замолчать этот факт, а когда, наконец, по нашей просьбе вы представляете рапорт, то оказывается, что это не рапорт, а совершеннейшая галиматья. Как еще можно назвать то, что вы вчера нам прислали? «Ой, я потерял мишень! Умоляю командование силами обслуживания Тихоокеанского флота сказать, что мне теперь делать?» Адмирала это просто взорвало. И не потому, что вы потеряли мишень, а потому, что вы не смогли принять решение, которое очевидно даже простому матросу. Если капитан не может принимать решения и брать на себя ответственность, в чем же тогда состоят его обязанности?
Верхняя губа Квига непроизвольно поползла вверх, открывая зубы в натянутой полуулыбке.
— С вашего позволения, сэр, должен сказать, что я оценил обстановку и, исходя из этого, принял решение. Затем, принимая во внимание стоимость мишени, о которой вы только что упомянули, и все остальное, я принял другое решение, которое состояло в том, что о случившемся следует доложить командованию. Что же касается обстоятельного рапорта об этом, то я не собирался увиливать, сэр, я просто не хотел тревожить командование депешей по такому пустяковому поводу. Мне кажется, что в одном случае меня упрекают в том, что я беспокою командование, а в другом — что я его не побеспокоил. Позволю себе заметить, сэр, что адмирал должен сам решать, какую политику он предпочитает.
Опущенное лицо Квига победно засветилось.
Грейс провел рукой по седеющим волосам и, после очень долгой паузы, произнес:
— Капитан, вы действительно не видите разницы между этими двумя ситуациями?
— Совершенно очевидно, что они разные. Но по существу совершенно одинаковые: и в том, и в другом случае нужно было посоветоваться с командованием. Но, как я уже сказал, сэр, что бы ни произошло, ответственность за все я беру на себя, даже если придется идти под трибунал…
— Никто не говорит о трибунале, — покачал головой Грейс с выражением обиды и недоумения на лице. Он встал, движением руки дав знак Квигу оставаться на месте, и несколько раз прошелся по маленькому кабинету, оставляя за собой спирали сизого дыма. Он подошел к столу и присел на его угол:
— Видите ли, Квиг, я собираюсь задать вам несколько прямых вопросов, как говорится, не для протокола. Обещаю, что ваши ответы, если вы этого не желаете, не выйдут за стены этой комнаты. Со своей стороны, я очень хочу услышать от вас столь же прямые ответы. — И он дружелюбно, изучающе посмотрел Квигу в глаза.
Хотя капитан «Кайна» улыбнулся, взгляд его оставался непроницаемым и ничего не выражал.
— Сэр, во время нашего разговора я все время старался отвечать прямо и откровенно и сейчас, разумеется, тоже буду отвечать прямо и откровенно…
— Прекрасно. Итак, вопрос первый. Как вы считаете, способен ли к выполнению боевых заданий ваш корабль при нынешнем уровне его боевой подготовки и подготовки личного состава?