— Когда дело касается будущего, вряд ли кто может определенно сказать «да» или «нет». Но я, со своей стороны, могу только сказать, что, располагая даже такими ограниченными возможностями, я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить любые задания, в том числе боевые.
— Скажите, как вы смотрите, если Управление личного состава даст вам другое назначение?
Квиг криво улыбнулся.
— Сэр, я полагаю, что на такой вопрос едва ли кому-то захотелось бы отвечать, даже адмиралу.
— Пожалуй, — сказал Грейс и в полном молчании стал мерить шагами свой кабинет.
— Капитан Квиг, — начал он, — я полагаю, что есть возможность перевести вас на другое место в Соединенных Штатах, и это… — добавил он поспешно, — никак не будет связано с тем, что произошло на «Кайне». Этот перевод — единственный способ исправить ошибочное и несправедливое решение назначить вас на тральщик. Кроме того, как вы сами понимаете, вы не так молоды для этой должности. Хотя мне известно, что эскадра пополняется сейчас командным составом из числа резервистов — лейтенант-коммандеров и даже лейтенантов…
Хмуро глядя перед собой и заметно побледнев, Квиг с трудом произнес:
— Интересно, как это будет выглядеть в моем личном деле, сэр. Освобожден от обязанностей через месяц после назначения на должность капитана корабля?
— Я думаю, что могу гарантировать вам хорошую характеристику, которая рассеет всякие сомнения на сей счет…
Неожиданно опустив левую руку в карман, Квиг извлек оттуда два стальных шарика.
— Не поймите меня превратно, сэр. Я не говорю, что должность командующего офицера на «Кайне» самое лучшее назначение, какое когда-либо получал офицер, или что я достоин именно такого назначения. Но это назначение я уже получил. Я не претендую на то, чтобы считать себя самым умным и самым удачливым офицером на флоте, я никогда и ни в чем не был первым в своем классе, никогда не получал особенно высоких оценок, но могу с уверенностью сказать, что я, сэр, один из самых упорных. Мне приходилось ломать мозги над заданиями куда более сложными, чем это. Да, я не искал популярности, я брюзжал и придирался, ругался и запугивал, пока не добивался того, чтобы все было так, как я считал нужным, а это значит, чтобы все делалось по уставу. Я — человек, живущий по уставу. «Кайну» еще далеко до того, каким бы я хотел его видеть, но это отнюдь не означает, что я намерен сдавать позиции и отсиживаться в теплом местечке на берегу. Благодарю покорно, капитан Грейс. — Он несколько секунд молча смотрел на офицера оперативного штаба, а потом вновь продолжил свою пламенную речь, обращенную к невидимой аудитории. — Я — капитан «Кайна» и намерен им оставаться, а пока это так, «Кайн» либо выполнит любые задания, либо пойдет ко дну, пытаясь это сделать. Даю вам слово, сэр, что если упорство и твердость, неустанная бдительность и надзор со стороны командира хоть чего-нибудь значат, «Кайн» выполнит любое боевое задание. А я смогу соответствовать той характеристике, которую мне дадут, сэр, когда мой долг на этом посту будет выполнен. Это все, что я хотел сказать.
Грейс откинулся назад и заложил руки за спинку стула. Он с легкой усмешкой смотрел на Квига и медленно кивал головой.
— Профессиональная гордость и чувство долга, что вам в равной степени присущи, могут далеко продвинуть офицера по служебной лестнице. — Он встал и протянул Квигу руку. — Я думаю, что каждый из нас сказал все, что хотел. Я принимаю ваш рапорт. Что же касается ошибок, которые вы совершили, или неудачных стечений обстоятельств, как вы предпочитаете их называть, то, как говорится, первый блин комом… Вы знаете, Квиг, — продолжал он, постукивая трубкой по стеклянной пепельнице, — у нас имеется масса всяческих инструкций из Военной академии, касающихся уровня профессиональной подготовки морского офицера, которые абсолютно исключают в их работе какие бы то ни было ошибки. Так вот, я иногда думаю, а не слишком ли они в этом перестарались?
Квиг вопросительно посмотрел на офицера оперативного штаба. Тот засмеялся.
— Что, звучит как крамола? Я только хотел сказать, что видел здесь столько впустую потраченных усилий, изведенных понапрасну чернил и пустой болтовни, с помощью которых иные стараются подогнать простую случайную ошибку под эту модель совершенства уже после того, как ошибка совершена. А может, я просто старею, и мне уже не под силу соблюдать все правила игры, или, может, еще что-нибудь? — Он пожал плечами. — На вашем месте, капитан, я бы меньше волновался о том, как бы не наделать ошибок, и больше думал, как в конкретных обстоятельствах принять наиболее разумное и правильное решение.