— Конечно, можете, Стилуэлл.
Старшина-артиллерист просиял так трогательно, что Вилли был рад, что не побоялся ответить утвердительно.
— Спасибо, мистер Кейт, огромное спасибо, — заикаясь проговорил Стилуэлл. Губы у него слегка дрожали, глаза блестели. — Вы даже не представляете, что это для меня значит, сэр. — Он надел фуражку, выпрямился и отдал честь так, словно перед ним был сам адмирал. Энсин Кейт откозырял в ответ и ободряюще кивнул ему головой.
— Все нормально, Стилуэлл, — сказал он. — В любой момент буду рад выполнить для вас роль капеллана.
Вилли снова взялся за письмо к Мэй Уинн и, размечтавшись, совсем забыл об этом разговоре.
На следующий день, впервые с тех пор, как на тральщике сменилось командование, обед в кают-компании прошел непринужденно и весело. Возобновились старые шуточки по поводу романтических эскапад в Австралии и Новой Зеландии. Все стали вспоминать, какое жестокое поражение потерпел Марик, когда завел роман с престарелой официанткой кафе в Окленде. Был тщательно обсужден вопрос о количестве родинок на лице упомянутой леди, при этом Гортон насчитывал их семь, а Марик — всего две, остальные же высказывались за нечто среднее между этими двумя цифрами.
— Вообще-то Стив прав, — заявил Кифер, — я думаю, родинок было всего две. Остальные были бородавки.
Помощник буфетчика Уиттекер, по своему обыкновению с унылым видом обносивший всех свиными отбивными, неожиданно заржал так, что выронил блюдо с мясом чуть ли не на голову капитану. Красные жирные куски разлетелись по полу. Но, пребывая в праздничном настроении, Квиг сказал:
— Уиттекер, если уж вы вздумали бросаться в меня едой, бросайтесь не мясом, а овощами, они дешевле.
По традиции кают-компании любая шутка, произнесенная капитаном, автоматически встречалась бурным взрывом веселья. Все так и покатились со смеху.
— Подумаешь, что тут страшного, даже если у нее и в самом деле было несколько родинок, зато она была настоящая. Мне мало, как некоторым, одних французских журналов и открыток, — парировал Марик насмешки толстого помощника капитана.
— Стив, у меня жена, и я должен быть ей верен, — весело ответил Гортон. — За то, что я рассматриваю картинки, она не может подать на развод. А был бы я вольнонаемным, как ты, и мне не подвернулось бы ничего лучше, кроме этой новозеландской бородавчатой свиноматки, думаю, я предпочел бы смотреть картинки.
— Однажды я столкнулся с чертовски хитроумной штукой, — начал вдруг Квиг. По всей вероятности, он был в хорошем настроении, что с ним случалось не часто, ибо обычно он не принимал участия в разговорах в кают-компании. Офицеры замолчали и с почтительным вниманием приготовились слушать.
— Кстати, об открытках. Весьма хитро было придумано, как я потом убедился. Не знаю, как я попал в этот список «заказы — почтой», ну, в общем, как-то так получилось и… оказалось, что нужно выслать этой фирме всего один доллар в месяц, и они присылают тебе эти картинки, большие и на глянцевой бумаге, примерно шесть на четыре, если не ошибаюсь. — И он сложил из двух больших и двух указательных пальцев прямоугольник. — Ну вот, а почему я говорю, что это было хитро придумано. По почте посылать открытки с голыми женщинами нельзя, ну так вот, эти девчонки не были голые, на них были очаровательные розовые трусики и лифчики, все культурно и пристойно. Но только их бельишко легко смывалось. Нужно было провести мокрой тряпочкой по картинке и, будьте любезны… Чертовски хитро придумано. — Довольно посмеиваясь, он оглядел компанию. Многим удалось изобразить на лицах некое подобие улыбки. Кифер, спрятав лицо за сложенными лодочкой ладонями, стал зажигать сигарету, Вилли запихнул в рот здоровенный кусок свинины.
— Да, кстати, — продолжал капитан, — если не ошибаюсь, никто из вас еще не израсходовал полагающуюся ему долю спиртного? Или есть такие, кто это уже сделал?
Все молчали.
— Вот и отлично. Вы не возражаете продать свою долю мне?
В месяц на человека полагалось по пять бутылок спиртного.
Их можно было купить в офицерской столовой при судоверфи за полцены по сравнению с их стоимостью в Соединенных Штатах. Квиг застал офицеров врасплох; они не задумывались о том, во сколько это обойдется им в Штатах. Не очень охотно, но все же все они согласились, кроме Хардинга.
— Капитан, — сказал он извиняющимся тоном, — мы с женой договорились пропить мое годовое жалованье, поэтому все спиртное, что я сэкономлю, мне самому пригодится.