— Так, — обратился он к Энгстрэнду. — Просигнальте: «Проводятся корабельные учения».
Сигнальщик поднял на рее цветистый флажный сигнал. Кивком головы капитан подал знак. Вилли вошел в ходовую рубку и нажал красную ручку сигнала «Боевая тревога». И пока резкий звук сигнала сотрясал воздух, очень довольный собой, он разглядывал свое отражение в стекле рубки. Перед ним смутно вырисовывалась фигура морского воина времен второй мировой войны, в круглой каске, в громоздком, неуклюжем сером спасательном жилете, с прикрепленным к нему фонарем, с обожженными солнцем лицом и руками. Так же выглядели все остальные офицеры, стоявшие с ним рядом на мостике.
Совсем иначе обстояли дела в других частях корабля. Прожив более года под непрерывными воздушными атаками японцев, а затем еще несколько месяцев в блаженном бездействии у Пёрл-Харбора, команда «Кайна» не имела ровным счетом никакого желания суетиться по сигналу учебной боевой тревоги, находясь в мирных водах между Гонолулу и Сан-Франциско. Половина команды явилась на свои боевые посты либо без каски или спасательного жилета, либо сразу без того и другого. Квиг внимательно наблюдал за происходящим и все сильнее хмурился.
— Мистер Кифер!
— Да, сэр.
— Сделайте по радио следующее объявление: «Каждый, кто по сигналу тревоги не надел каску и спасательный жилет, по прибытии в Соединенные Штаты на один день лишается увольнения на берег Тот, кто не надел ни того, ни другого, на три дня лишается увольнения на берег. Фамилии нарушителей должны быть немедленно переданы по телефону на мостик».
Лицо Кифера изобразило крайнее изумление.
— Сэр, не слишком ли круто… — проговорил он неуверенно.
— Мистер Кифер, я не просил вас высказывать свое мнение по поводу дисциплинарных мер, которые я считаю нужным принять для инструктажа и безопасности моей команды. Если эти люди собираются стать самоубийцами, выходя на учения без средств защиты, что ж, в этом случае уже никто не скажет, что это оттого, что я не объяснил им всей важности боевого снаряжения. Передавайте объявление.
Услышав слова, доносящиеся из репродукторов, матросы у орудий повернули головы в сторону капитанского мостика с выражением удивления и злобы на лицах. Все пришло в движение. Как по мановению волшебной палочки, на палубе появились каски и спасательные жилеты, которые извлекались из всех углов и закоулков корабля и передавались, как по конвейеру, из рук в руки.
— Немедленно прекратить! — орал Квиг. — Мне нужны фамилии. Не сметь надевать жилеты и каски до тех пор, пока мне на мостик не будут переданы фамилии каждого, кто нарушил дисциплину! Мистер Кифер, объявите это!
— Что я должен объявить, сэр?
— Не будьте идиотом! Объявите, что они должны прекратить надевать это чертово снаряжение и немедленно сообщить все фамилии на мостик!
Вытаскивая каски и жилеты из укромных уголков на свет божий, матросы швыряли их на палубу; снаряжение летало в воздухе и обрушивалось вниз.
— Главного старшину корабельной полиции ко мне! — визжал Квиг. — Я требую занести в списки штрафников тех, кто швыряет каски и жилеты!
— Старшина Беллисон, — загудел в микрофон Кифер, — немедленно поднимитесь на мостик.
— Не на мостик, осел, — визгливо закричал Квиг, — скажите, чтобы он прошел за камбузом и арестовал всех нарушителей.
— Отставить, — скомандовал Кифер, поспешно отворачиваясь, чтобы Квиг не заметил его ухмылки. — Старшина Беллисон, пройдите на корму за камбузом и арестуйте тех, кто бросает каски и спасательные жилеты.
Не успели еще отзвучать слова приказа, как поток касок и жилетов прекратился. Однако дело было сделано. На палубе валялось столько снаряжения, что его хватило на всех нуждающихся, и они поспешно натягивали его на себя. Видя, что матросы все как один игнорируют его приказы, Квиг, как безумный, метался на мостике и орал:
— Прекратите надевать снаряжение! Эй, там, внизу!.. Подойдите ко мне, мистер Гортон! Как фамилия этого матроса у сорок третьего орудия? Занесите его в список штрафников!
— Какого, сэр?