Интервью с доктором Хольмом, появившиеся в утренних газетах того дня, укрепили его репутацию, поскольку он дал первое внятное объяснение недавно обнаруженному феномену.
– Всем известно, – заявил Хольм, – что растения – живые существа, как и животные, и что, как и все живые существа, они нуждаются в определенных пищевых элементах. Существует девять элементов, необходимых для жизнедеятельности растений – углерод, водород, кислород, азот, сера, фосфор, калий, кальций и магний. Первые три элемента – углерод, водород и кислород – растения могут получать из воздуха, в основном в виде диоксида углерода и водяного пара. Остальные шесть элементов отсутствуют в воздухе, и их следует искать в земле, в почве. Поэтому растения пускают корни в почву, чтобы получить эти шесть оставшихся элементов и доставить их внутрь, точно так же, как первые три поступают в растения из воздуха через стебли и листья.
– Но предположим, что эти шесть элементов присутствуют в воздухе! Тогда растения могли бы получать все свои питательные элементы из воздуха с помощью стеблей, листьев и усиков и не нуждались бы тогда в корнях в почве. И именно по этой причине корни почти всех представителей растительной жизни в данный момент увядают и исчезают. Эти шесть элементов в виде газообразных соединений были недавно обнаружены в атмосфере Земли как химическими лабораториями нашего университета, так и другими лабораториями. Эти количества настолько малы, что мы с трудом можем их обнаружить, но они достаточны для того, чтобы обеспечить всю растительную жизнь этими элементами, делая ненужными их корни, в результате чего корни атрофируются и отмирают, как это и происходит в текущий момент. Возможно, эти газообразные соединения, эти шесть элементов, попали в нашу атмосферу из вулканических кратеров или трещин, открывающихся в земной коре, или, возможно, Земля сейчас проходит через космическое облако подобных газов. Как бы там ни было, но факт очевиден: именно попадание этих газов в земную атмосферу вызывает большие изменения в растительной жизни Земли.
– Не вызывает удивления и тот факт, что с исчезновением корней растительные формы обрели способность к свободному передвижению. Следует напомнить, что мой бывший коллега, доктор Джексон Мандалл из Филадельфийского университета, чье исчезновение два года назад стало большой потерей для ботаники, был твердо убежден, что растения, если избавить их от необходимости пользоваться корнями, дав им возможность получать все необходимые элементы из воздуха, быстро разовьют способность к передвижению. Теория доктора Мандалла заключалась в том, что растительные формы на самом деле такие же живые и обладающие сознанием, как и животные, но обреченные на неподвижность из-за своих корней, и что если бы у них не было необходимости в корнях, они сравнялись бы с животными в способности передвигаться. Эта теория, по-видимому, в некотором смысле подтверждается изменениями, произошедшими за последние недели в растительной жизни Земли.
– Но как долго будут продолжаться эти изменения? Сложно сказать, поскольку это напрямую зависит от того, как долго эти газообразные соединения шести вышеупомянутых элементов будут продолжать поступать в нашу атмосферу. Если, что представляется наиболее вероятным, они извергаются через вулканические трещины, то их поступление, несомненно, скоро прекратится, и тогда же прекратятся изменения в растительной жизни. Растения, полностью потерявшие свои корни в течение этого периода изменений, скорее всего, полностью и почти немедленно погибнут с прекращением поступления газообразных соединений, поскольку без корней у них не будет возможности получить шесть необходимых элементов, после прекращения их поступления в газообразной форме. И если это поступление газов скоро прекратится, то, я думаю, обнаружится, что растительная жизнь Земли по большей части скоро вернется в свое прежнее состояние. Конечно, продолжающийся выброс таких газов в атмосферу в течение определенного периода времени приведет к увеличению двигательных и других способностей растений в непредсказуемой степени, но излишне говорить, что никто не ожидает такого развития событий.
Таково было содержание заявления доктора Хольма по данному вопросу, и, поскольку оно исходило от человека, признанного после исчезновения его блестящего коллеги доктора Мандалла ведущим ботаником страны, его сочли всеобъемлющим. Его фразы о временном характере явления подействовали успокаивающе на тех, кто начал проявлять беспокойство по поводу мировых запасов продовольствия. И хотя газообразные соединения шести упомянутых элементов, несомненно, присутствовали в атмосфере Земли, считалось само собой разумеющимся, как он и говорил, что их поступление, из какого бы источника они ни появлялись, вскоре прекратится. Таким образом, заявление доктора Хольма значительно ослабило шумиху, вызванную этим событием, и хотя в последующие несколько дней пресса все еще освещала его, она это делала в несколько более сдержанном ключе.
Хотя для меня, как ботаника, эта тема представляла огромный интерес, у меня было мало времени на ее изучение, поскольку я был занят подготовкой к экзаменам в своем классе. У меня были основания полагать, что доктор Хольм внимательно изучил её, и хотя я не видел его в последующие несколько дней, я слышал, что он был очень занят. Однако, за исключением нескольких ботаников, подобных ему, на все более заметные изменения растений в те дни мало кто обращал внимание. Их было достаточно, чтобы с тревогой наблюдать за странным состоянием кустов, покрытых усиками, за отсутствием листьев на них, восклицать по поводу отсутствия корней у садовых растений, беспокоиться о странном поведении урожая, заливаться смехом при виде медлительных усиков, перемещавшихся вслепую, ощупью, мучительно, и маленьких растений, бесконечно медленно ползущих по почве. Но удивление, беспокойство и смех – все, что вызывали эти явления, являвшиеся, неведомо для всех нас, первыми предвестниками грядущего ужаса – первыми далекими вспышками молний, вызванными надвигающейся бурей паники, ужаса и всесокрушающего рока.
Всего через пять дней после заявления доктора Хольма на народы земли обрушился ужас Хартвилла.
Оглядываясь сейчас на тот кошмар, я думаю, что особенно страшным его сделала полная неожиданность. Доктор Хольм, действительно, в своем заявлении признал, что великие изменения в растительной жизни Земли могли бы продолжаться в невообразимых масштабах, если поступление газообразных соединений в атмосферу Земли не прекратится. А то, что это поступление, независимо от его источника, продолжалось, было известно всем из ежедневных химических анализов атмосферы. Но, несмотря на тот факт, что все мы знали, что изменения могут продолжаться, никто из нас, ни доктор Дж. Хольм, ни я сам даже не представляли, чем обернутся эти изменения для Хартвилла и всего остального мира.
Хартвилл был той самой деревней в центральной части Пенсильванских гор, откуда пришли первые сообщения об изменениях в растительной жизни, и в последующие дни изменения, происходившие по всей Земле, казались в Хартвилле более выраженными, чем в любом другом месте. Сама деревня состояла из одной или двух улочек с домами, в которых проживало около трехсот-четырехсот человек, и нескольких торговых точек. Она лежала на дне глубокой долины между двумя отрогами восточных Аппалачей, и со всех сторон её окружал густой зеленый лес, полностью покрывавший горы, вплоть до их плоских вершин, и разливавшийся по глубокой долине подобно зеленому морю растительности, в котором поляна и стоящая на ней деревня были единственным островом. В этом районе было немного ферм, большинство жителей деревни были вышедшими на пенсию фермерами из дальних районов долины.
Изменения в растительном мире, впоследствии обнаруженные по всей планете, впервые были замечены этими сельскими жителями в их садах и в окружающем лесу, и в последующие дни, когда эти изменения происходили уже по всей Земле, стало ясно, что в районе Хартвилла они зашли еще дальше. Растительная жизнь там быстрее теряла корни, отращивала больше усиков, приобретала большую способность к медленному передвижению. Деревенские жители также сообщили, что почти вся растительная жизнь, за исключением крупных деревьев, имела тенденцию к превращению в нечто, что, насколько можно было судить, казалось общей для всех формой – осьминогоподобной растениеподобным существом, толстым стеблем без корней со множеством ветвящихся усиков. Многие из этих растений были замечены очень медленно ползающими вслепую по лесам вокруг деревни.
И эти растениеподобные существа, утверждали они, развили в себе еще одну любопытную способность, даже более необычную, чем способность двигаться – это было не что иное, как способность ловить и пожирать насекомых. Такая способность, конечно, всегда была свойственна определенным растениям, таким как росянка, венерина мухоловка и другим, но теперь эта способность стала характерна для всех растений, что появились в результате изменения растительной жизни в окрестностях деревни. Наблюдения показали, что для этого они хватали своими усиками любого жука, насекомое или даже маленькую птичку, и сжимали их так сильно, что сразу же убивали. При этом из стенок усиков на мертвое насекомое выделялась зеленая липкая жидкость, которую некоторые ботаники посчитали модифицированной формой хлорофилла, того таинственного химического вещества, с помощью которого растения имеют способность преобразовывать получаемые ими пищевые элементы. Это приводило к быстрому разложению тела захваченного существа, причем настолько быстрому, что в течение часа или менее того почти все оно всасывалось в стебель растения через полые усики, затем отпускавшие оболочки, кости или твердые части тела животных или насекомых.