Однако я вовремя заставил его замолчать отчаянным жестом, а затем вопросительно указал на Мандалла, стоявшего у двери. Хольм взглянул на него, его глаза загорелись надеждой, а затем он молча покачал головой, кивком указав на пистолет, заткнутым за пояс Мандалла. Он быстро кивнул в сторону своих пут, и я мгновенно догадался, что он хочет, чтобы я его освободил, и что, вдвоем мы скорее всего сможем одолеть Мандалла, несмотря на его пистолет, а вот одному мне это вряд ли удастся. Я снова взглянул на Мандалла, чей мрачный взгляд, устремленный на открывавшуюся перед ним панораму, оставался неизменным, а затем осторожно поднялся, перемахнул через край открытого окна и бесшумно опустился на пол.
Я на мгновение замер, стараясь унять бешено колотящееся сердце, а затем бесшумно шагнул вперед. И еще, и еще, и еще раз – от Хольма меня отделяла всего дюжина шагов, но каждый из них казался бесконечно длинным, пока я бесшумно пересекал комнату, направляясь к нему. Продолжая идти, я украдкой взглянул на Мандалла, но он не обернулся и даже не пошевелился, и теперь, зажав в руке нож, я посмел робко понадеяться на успех моего рискованного предприятия. Хольм смотрел, как я приближаюсь, и в его глазах бушевала целая буря эмоций, а потом я оказался рядом с ним, быстро наклонился и перерезал путы, стягивавшие его запястья, затем потянулся, чтобы перерезать путы, стягивавшие его лодыжки, достал до них…
– Харли! Сзади!
Резкий крик Хольма заставил меня мгновенно обернуться, и в этот момент я увидел высокую фигуру Мандалла, возвышающуюся надо мной, и пистолет в его руке, занесенный над моей головой. Таким неожиданным был этот предупреждающий крик, таким стремительным и внезапным был прыжок Мандалла ко мне, когда он повернулся и обнаружил в комнате постороннего, что у меня не было ни единого шанса остановить его или сойтись в схватке с ним. Я смог только вскинуть руки в тщетной попытке остановить удар пистолета, обрушивавшегося на меня. Ибо как раз в тот момент, когда я предпринял тщетную попытку избежать этого, он ударил меня по голове, а затем все вокруг, казалось, озарилось ослепительным светом, и я, обмякнув, погрузился во тьму!
Пронзенная болью темнота, чёрные вспышки мучительной боли – через них я с трудом возвращался в сознание. Сначала я услышал глухой рев газовых потоков огромной шахты, а затем странные шаркающие звуки, казалось, раздававшиеся неподалёку. Я понимал, что, возможно, пролежал в беспамятстве всего несколько мгновений, потому что мои вскинутые руки помогли погасить большую часть удара, оглушившего меня. Несмотря на то, что я был почти мертв от изнеможения после своего сумасшедшего подъема по склону горы и все еще находился в полубессознательном состоянии после сокрушительного удара, я после нескольких попыток всё же смог разлепить веки.
Я лежал там же, где и упал, где только что был Хольм, и теперь, медленно оглядываясь по сторонам, я заметил через открытую дверь Хольма и Мандалла, сцепившихся в смертельной схватке на поляне! Мой нож рассек путы на запястьях Хольма, и хотя его лодыжки все еще были связаны, он со всей силой безумного отчаяния цеплялся за Мандалла, изо всех сил пытавшегося стряхнуть его с себя; они боролись практически беззвучно, если не считать свиста их прерывистого дыхания и шарканья ног по земле, покрывавшей поляну за домом, их освещали последние отблески заката, а огромные древесные монстры на заднем фоне дико размахивали своими щупальцами и дергались взад и вперед! Они понимали, что это была схватка не на жизнь, а на смерть, схватка, от которой зависели судьбы мира, и взгляды обоих противников, круживших по поляне, сулили смерть: Хольм сжимал руку Мандалла, державшую пистолет, а Мандалл отчаянно пытался навести оружие на Хольма.
Я попытался подняться с пола, чтобы подобраться к борющейся паре, но мое ослабленное, измученное тело отказывалось подчиняться моей воле. Я видел, как Мандалл постепенно преодолевает сопротивление Хольма, и я, со всхлипом, неимоверным усилием вытянул руки и, все еще находясь в полубессознательном состоянии, прополз по полу. Фут… ещё фут… фут за футом… дюйм за дюймом… я продвигался к двери, к огромной черной панели, провода от которой уходили в шахту снаружи. Все дальше и дальше, в то время как Мандалл и Хольм все еще кружили по поляне в безумной схватке, постепенно приближаясь к огромным древесным монстрам на краю поляны, чьи щупальца нетерпеливо тянулись к ним!
Теперь я был в ярде от панели, и, хоть и из последних сил, всё ещё тащился вперед, к ней, к отходящим от нее проводам, шедшим наружу, к шахте. И в этот момент я увидел, как Мандалл, сражавшийся с Хольмом практически в пределах досягаемости щупалец огромных древесных монстров, на мгновение взглянул в мою сторону и увидел меня! Когда он заметил меня почти у самой панели, в его глазах вспыхнуло безумие, и он с неистовой силой повалил Хольма на землю, а сам бросился ко мне с пистолетом в руке!
В тот момент я понял, что мне настал конец, понял, что еще мгновение, и мы с Хольмом будем мертвы, и последний шанс остановить гибель мира будет упущен, понял, что прежде чем я успею дотянуться до этой панели, до этих проводов, Мандалл настигнет меня. Но как раз в тот момент, когда Мандалл бросился в мою сторону, я увидел кое-что еще, что заставило меня безумно вскрикнуть. Я увидел, как Хольм, только что сбитый с ног, рванулся вверх в последнем диком порыве, как раз в тот момент, когда Мандалл отвернулся от него, увидел, как он, несмотря на связанные лодыжки, одним быстрым движением бросился на Мандалла и опрокинул его назад, к краю поляны, к деревьям-монстрам, чьи мириады щупалец тянулись к нему!
Мандалл издал дикий вопль, когда бесчисленные щупальца обвились вокруг него; я видел, как они быстро подняли его, как другие щупальца протянулись, чтобы обхватить его, а затем его потянуло вниз и скрыло из виду в покрытой щупальцами массе деревьев-монстров, и его безумные крики внезапно прекратились! Я увидел, как Хольм, пошатываясь и спотыкаясь, направился ко мне, и затем, когда мой разум снова помутился, а силы окончательно покинули меня, я последним усилием потянулся вверх и вперед, схватился за провода, тянущиеся вниз из огромной черной панели передо мной, и с величайшим усилием, призвав на помощь остатки стремительно убывающих сил, оторвал их от ярко полыхнувшей панели. Затем я осознал, что рев огромной шахты внезапно прекратился, что Хольм все еще, качаясь, бредёт в мою сторону, и затем темнота беспамятства вновь охватила меня.
Когда мы с Хольмом вышли из бетонного здания, остановившись у его двери, на западе снова угасал закат. Я проснулся только утром, и за нескольких часов того дня мы с Холмом полностью разрушили ужасные механизмы, находившиеся на горной вершине, разрушили динамо-машины и панель управления и спустились в глубины шахты, чтобы разрушить тамошние огромные излучатели. Теперь, когда мы вышли из здания в неизменное великолепие заката, мы некоторое время молча простояли в тишине, казалось, окутавшей весь мир, и просто смотрели по сторонам.
Перед нами склонились побуревшие, мертвые и иссохшие огромные древесные чудовища, которых рука Мандалла напустила на мир и которые стали причиной смерти самого Мандалла. Побуревшие, мертвые и иссохшие… их неподвижные щупальца безвольно повисли – мертвые и увядшие, как и все те растительные орды, образовавшиеся по всей Земле; мертвые и увядшие, как предсказывал сам Мандалл, описывая прекращение грандиозных выбросов газообразных соединений из шахты; мертвые и увядшие, как и любые растения, умирающие и засыхающие, если лишить их корней, поддерживающих в них жизнь, и при этом остановить поток газообразных соединений и элементов, освободивших их от потребности в корнях.
За этими побуревшими, мертвыми, чудовищными тварями мы с Хольмом увидели далеко внизу сельскую местность, купающуюся в лучах заката, переходящего в сумерки; увидели далеко внизу, на склонах горы, бурые, неподвижные кучи, кучи мёртвых растений, лежащие повсюду, и мы знали, что по всей Земле изменённые и не успевшие полностью измениться растения тоже будут лежать мертвыми; я знал, что ужас, столь необъяснимо обрушившийся на земные народы, так же необъяснимо исчезает, и что к небу тут же поднимается радостный крик мира, спасённого в момент смерти.
– Погибель Мандалла, – произнёс Хольм, окидывая взглядом далекие горы и долины. – Погибель Мандалла – и, несомненно, она почти поглотила мир.
Но мой взгляд был прикован к бурым мертвым монстрам, лежавшим перед нами.
– Да, погибель Мандалла, – сказал я.
Мы снова замолчали, стоя там, в сгущающихся сумерках, а потом молча пошли сквозь засохшие деревья к краю вершины, переваливали через край и спустились по склону, вниз, к безмолвной деревне, лежавшей далеко внизу, спустились к миру. Ночная тьма быстро окутывала нас, белые точки звёзд мерцали то тут, то там, в небе над нами. Но мы неуклонно шагали вперед, вниз, по склону огромной горы, вершина которой мрачно возвышалась позади нас, и ее громада вырисовывалась черным пятном на фоне усыпанного звездами черного неба.