— Поцелуй — это слишком интимно. Тут нужны чувства, а к тебе у меня их нет.
— А у меня есть к тебе чувство: ты меня раздражаешь.
— Я тебя раздражаю, — медленно повторил он. — Например, вот здесь, раздражаю твои нервные окончания.
Тут его рука стремительно переместилась к внутренней стороне моего бедра и коснулась разгоряченной плоти. У меня вырвался сдавленный стон, когда его пальцы, нее церемонясь, проникли внутрь, я совершенно не была к этому готова к такой наполненности. Он продолжал эту сладкую пытку, прижимая меня к стене, от которой я не могла отстраниться.
— Ты ведь этого хотела сегодня вечером, — прошептал он мне в ухо.
— Не от тебя, — прохныкала я, часто дыша и отчаянно краснея.
Мое тело предательски выгибалось от его властного прикосновения. Его пальцы задавали нестерпимый ритм, точно и безжалостно нащупав ту самую волшебную точку.
— Но получила от меня. И вы только посмотрите, как она сгорает от нетерпения. Твое тело знает, чего хочет.
— Тогда раздевайся, я тоже хочу посмотреть на тебя, — выдала я единственное, что пришло мне в голову, пока его дразнящие пальцы вел меня к пику наслаждения.
— Обойдешься.
— Тебе повезло, что я пьяная. У меня просто нет сил дать тебе коленкой по яйцам, — с трудом проговорила я, пока по телу расходились искры.
— Это тебе повезло, что я пьяный, — вернул он мне мои слова. — Иначе никогда не связался бы с такой чокнутой. У меня были другие планы на сегодня, а не ублажать тебя весь вечер. Сам не понимаю, зачем я это делал. Наверное, просто пожалел тебя из-за твоего нытья.
— Не надо меня жалеть, — выдохнула я, чувствуя, что еще чуть-чуть и весь мир вокруг меня потеряет свое значение.
— Ты опять не следишь за своим языком, — услышала я возле самого уха, а потом он слегка укусил меня за мочку. Сладкая боль пробежалась импульсом по всему телу. — Хочешь, чтобы я тебя не жалел?
— Во-первых, за языком среди нас не следишь ты, — заявила я, едва дыша. — А во-вторых… во-вторых… просто… просто дай мне уже это!.. — у меня вырвался всхлип, а пальцы вцепились в его плечи.
Я была на грани и уже не могла выносить того, что он со мной делал. Мне хотелось всей этой остроты эмоций. И того адреналина, который мне давал этот незнакомец. Да, он был гораздо старше меня, но… но зато он знал, на какую точку нужно надавить и от каждого его прикосновения я вся горела. Мне сейчас жизненно необходимо было потерять весь свой разум.
Я не поняла, в какой момент мой халат распахнулся и я терлась об него голой грудью. Сам он даже футболку не снял. А мне вдруг так захотелось прикоснуться к нему. Я занырнула ладонью под ткань футболки и погладила его по животу, пока он покрывал мою шею едва уловимыми поцелуями и продолжал свою сладостную пытку.
Но тут он замер, а его пальцы исчезли, оставляя ощущение пустоты, потому что он перехватил мои руки и выпрямил их вдоль тела, не позволяя к нему прикоснуться.
В следующий момент он резко сдернул с меня халат, роняя его мягкой массой к моим ногам. Спиной я ощутила прохладную стену. Я осталась перед ним полностью обнаженная и беззащитная, при том, что сам он был полностью одет. Этот контраст сводил меня с ума, заставляя кровь приливать к щекам.
Как я только до такого докатилась?! Это казалось таким порочным и унизительным.
Но мое тело хотело этой порочности, молило о продолжении прерванной ласки. Оставалось всего чуть-чуть до того, как я готова была взорваться во вспышке чистого блаженства.
— Трогаю здесь только я, — хрипло заявил он, схватив мои руки за запястья и пригвоздив их к стене у меня над головой. Удерживая их одной ладонью, другой он накрыл мою грудь, сдавив ее и заставив меня вскрикнуть, то ли от боли, то ли от удовольствия. Затем он опустил голову и захватил одну тугую вершинку губами, возвращая руку туда, где все раскалилось до предела и мучительно жаждало продолжения.
Мои мысли все больше путались, пока он продолжил изощренные касания, приближая меня к кульминации.
— Ты вся горишь и хочешь, чтобы я продолжал, констатировал он этот очевидный факт. — Или же ты можешь еще потерпеть, пока я не решу, что пора наградить тебя. Как думаешь, ты заслужила эту награду?
Желание пожирало мой разум. Мне уже хотелось плакать от бессилия. Хотелось дойти до долгожданного края.