— Зачем ты раздражила её? Она плачет!
Я и так вижу, она — плачет, но, словно бес вселился в меня, говорю:
— Тебе больно. И Tyce будет больно, если ты обидишь её. Помолись за её жизнь! Будет хорошо Tyce, будет хорошо тебе. Злых никто не любит. Если мама поймёт, что ты злая, не будет любить.
— Зачем ты так?! — кричит на меня Инна. — Довела до слёз!
— Я тебе помогаю, неужели ты не понимаешь?
Римма несёт Тусю. Туся укутана в одеяло.
— Поехали. Она пришла в себя, но ей нужно спать. Ей обязательно нужно долго спать. Предложили оставить её в реанимации, но мне не понравилась обстановка в больнице: на двадцать детей одна завитая девица с равнодушным взглядом, я под расписку забрала Тусю. Теперь, Инна, вся ответственность ложится на тебя.
Инна берёт Тусю на руки, прижимает к себе.
Я веду за руку Зину:
— Я — твоя тётка. Тебе придётся слушать меня. Я — мамина сестра, слышишь? Меня зовут Поля. Ты постараешься полюбить Тусю, хорошо? Ты сильно постараешься помочь маме заботиться о Tyce, хорошо? Если ты станешь доброй, если не будешь обижать Тусю, у тебя сразу сложится большая семья, и ты уже никогда не будешь одна, и тебя никто не обидит. У тебя есть мама, сестра, тётя — это я, и ещё будет бабушка Маша. Если же ты останешься злая, то у тебя не будет ни сестры, ни тёти, ни бабушки Маши, а мама помучается с тобой, помучается и отдаст тебя обратно в детский дом.
Весь путь по коридорам, по улице к машине я шепчу Зине свои слова.
Этот июньский день никак не кончается. Но, слава богу, уже десять вечера. Если мы уедем сегодня, то уедем в одиннадцать. Поезд, как объяснила Римма, — долгоиграющий. До нашего города — пять часов езды, а он идёт всю ночь, восемь с половиной, специально чтобы люди могли выспаться.
— Тебе выгодно очень любить свою сестру, очень заботиться о ней, она тоже будет заботиться о тебе.
Ужин остыл, но Римма его не греет. Решается вопрос, мы едем сегодня или остаёмся ночевать.
— Врачи сказали, жизнь сейчас вне опасности, только нужно два-три дня отсыпаться — приходить в себя, — повторяет Римма.
Глава седьмая
Встречала нас Леонида.
Коротко стриженная, в мужском костюме, голос — густой, низкий.
— Здравствуй, — улыбается Леонида Инне. Видит, что Туся на её руках спит, и начинает говорить шёпотом: — Мы тебе тут собрали немного, на первый месяц, пока устроишься. — Подхватывает на руки Зину. — Привет, красавица. Теперь у тебя большая семья, в обиду не дадим.
Зина — сонная, кладёт голову на Леонидино плечо и дремлет.
Машина у Леониды не такая красивая, как у Риммы, но внутри — уютно: красный плюш, на зеркале болтается медвежонок.
Леонида смотрит на меня в упор, кладёт мне на колени сонную Зину.
— Куда едем, девушки?
Я говорю адрес. Куда ещё мы можем ехать с двумя детьми, как не в наш с мамой дом?!
Из машины Город кажется другим, чем когда идёшь вдоль высоких стен: дома видишь со стороны, они уходят вверх и вдоль улицы.
Дома, загораживающие солнце, тихий голос Леониды, рассказывающий об экстренном собрании, посвящённом Инниному, по словам Леониды, подвигу, тяжесть Зины… — это моя новая жизнь, я в ней участвую. У меня затекли руки, но на душе — тихо и спокойно.
Леонида родилась в семье священников. Дед был священником, отец — священник. И мать, регент хора, целые дни проводит в церкви.
Детство — в церкви.
— Закрой глаза, доченька, ощутишь, как ангелы касаются тебя своими крыльями, — говорила мать. — У тебя есть твой ангел, он защищает тебя. Закрой глаза, увидишь Свет, это Бог посылает его тебе!
Леонида закрывала глаза, и попадала в Свет, и видела ангелов. Они не касались её своими крыльями, потому что она летела рядом с ними в Свете, они были с обеих сторон. Она не чувствовала своего тела и сопротивления воздуха не чувствовала. Звучала музыка, совсем незнакомая, без инструментов, светом плескалась в глазах и в ушах.
— Очнись, доченька! — достигал её наконец шёпот матери. — Пора идти домой.
Леонида бежала в церковь, если разбивала коленку, шептала:
— Уйми, Боженька, боль.
Бежала в церковь, когда получала «двойку»:
— Помоги, Боженька, сделай так, чтобы папа не расстроился, я исправлю.
Папа — не только священник, он — просветитель.
Он раздаёт людям книги о религии, читает лекции в разных местах и в её школе.
Однажды сказал ей:
— Учись, дочь, хорошо, найдёшь себе умное дело на целую жизнь, будешь служить людям.