По-видимому, это они и были.
Тёмно-серые силуэты с выставленными перед собой руками продолжали выползать из ночных домов, перелезали через заборы на улицу. Их жуткие, перекошенные хищнической злобой, физиономии с огромными чёрными глазами, были повёрнуты в сторону двух живых людей.
— Драть меня в сраку еловым поленом!.. — Саша с изумлением глядел на приближающихся зомбаков.
— Твою мать! Поехали отсюда! — Истерически заорала Вероника. — Я не могу больше всё это выносить!
Окружающая картина ночной деревни становилась всё более разнообразной и «интересной». Из земли участков, на которых находились дома вдоль улицы, стали выползать что-то вроде гигантских щупалец. Эти шевелящиеся тёмно-серые щупальца (или какие-то жуткие подобия щупалец) произрастали выше домов, деревьев и уличных столбов. С монотонным неприятным гулом, напоминающим собой словно бы какой-то мрачный стон безвременья, эти щупальца стали наклоняться почти к самой просёлочной дороге. Будто бы грозились раздавить оставшихся вживых пару людишек-букашек, разрушить всю улицу и вообще стереть с лица земли всё село.
Хотя это село и так уже было мертво.
Человекоподобные, обескровленные существа с огромными чёрными глазами всё приближались к Саше и Веронике, при этом издавая рычание. Нарастающий и понижающийся бесконечный «стон безвременья» вперемешку с хищным рычанием заполнили улицу. Вероника закрыла уши и стала повторять одну и ту же фразу: «Это — лишь сон. Этого не может быть по-настоящему…».
— Держись крепко! — Крикнул Александр своей спутнице и погнал по просёлочной дороге в сторону главного шоссе. Он на ходу выхватил пистолет и стал выпускать пули по ближайшим мёртвым жителям Марьино, подходящим и пытающимся нападать. Стрелял до тех пор, пока не опустошил магазин пистолета. Данными выстрелами Драговцев заставил зомбаков сбавить ход и оставить небольшую лазейку для прорыва сквозь неё на мотоцикле через толпу врагов.
Вероника выстрелила из обреза по одному из щупалец, склоняющемуся над дорогой. Оно вздрогнуло и отпрянуло. На бешеной скорости прорвав вражеское оцепление, объехав и миновав живые щупальца, Саша всё дальше увозил Веронику по направлению к главному шоссе. Отъехав к пустырю (за которым и находился выезд на главное шоссе), на безопасное расстояние от эпицентра деревенского жупела, Александр остановил мотоцикл. Они с Вероникой обернулись и посмотрели в сторону Сашиного дома, оставшегося позади. В ночном небе стали прорисовываться очертания огромного тёмно-серого объекта, опоясанного мигающими огоньками и нависшего над селом некой угрожающей громадой. Этот объект то исчезал, то вновь появлялся (будто у него по какой-то причине заглючил камуфляж, который скрывал этот объект в небе от посторонних глаз всё время до этого момента), то и дело закрывая лунный свет и погружая своей тенью село во мрак. Через некоторое время этот летающий объект стал двигаться, удаляясь и удаляясь в небе, пока не исчез из поля зрения ошарашенных Саши и Вероники.
— Это что, инопланетный корабль что ли? — В тихом голосе Вероники слышалась дрожь.
— Скорее всего, он и есть. — Не раздумывая ответил Александр. — По-видимому, эта дрянь здесь уже давно маскировалась, каким-то образом высасывая жизнь из здешних обитателей, превращая их в своих марионеток-мертвецов, которым неприятен дневной свет. Вот они и прятались днём в своих домах, а ночью выползали из них в поисках пищи. А вся остальная монструозная хрень (эта тварь, сожравшая Юру и эти непонятные гигантские щупальца) — даже не знаю, что это. Но очевидно одно: эта летательная хрень в небе здесь замешана. Может, каких-то инопланетных зверушек поселила в Марьино, создав из этого села свой собственный зоопарк…
Александр помолчал. Затем добавил (возможно на полном серьёзе, возможно просто иронизируя):
— Ну а если это не инопланетный корабль, то вновь правительство Америки свои технологии на людях других стран испытывает, пытаясь либо стравить народы между собой, чтобы развязать очередной выгодный американскому правительству конфликт, либо развязать его сразу, даже без стравливания народов…
Александр увозил вдаль по ночному шоссе на мотоцикле молчаливую и грустную, обнявшую его сзади, Веронику. Саша думал о том, насколько странен был, есть и будет наш мир. И вместе с тем в его (Александра) сознании и душè всё продолжал крутиться отрывок из собственного сочинённого стихотворения, представляющего эпизод из поэтического сборника-дневника Драговцева: