Или же Лев Толстой, хоть он и перестал доверять обществу в итоге (и даже отказался от принятия некоторых внешних условностей церкви), но ни в коем случае не отказался от духовности внутри себя, тем самым до самой смерти душою пребывая в красоте деизма и той самой творческой весны… И всё же, несмотря на вышеприведённую выдержку из дневника Александра (относительно постхристианства), а также на описанное выше чувство любви к равноправию, самому Александру в жизни частенько приходилось, в зависимости от ситуации, оказывать некое воздействие на окружающее общество. Приходилось это делать, чтобы донести до умов объяснение понятия «стремление к справедливости». Звучит саркастически? Или, скорее, попахивает злобной софистикой? Ха, ну что же, тогда двигаемся дальше…
Наша история берёт своё начало с ситуации в ночном баре под названием… нет, не «Кручёные сиськи», а менее вульгарном, хотя и опять же много саркастичном — «Питейная дипломатия». Не нужно задавать вопросы типа «Какой придурок мог придумать такое идиотское название для простого бара?». Сей факт останется неизвестным. Да и какая разница…
Вероника Кошкина сделала несколько глотков пива из кружки, когда увидела, как к её столику подошёл парень. Он сел за столик.
— Привет, красавица. — Услышала Вероника.
Она расправила касающиеся плеч чёрные волосы и мягко ответила:
— Привет.
— Прости, что решил нарушить твои одинокие посиделки, но позволь пригласить тебя на танец?
— Извините, я сегодня не в настроении для танцев. Хочу просто побыть одна.
Незнакомец взял Веронику за руку:
— Ну как же ещё мужчине суметь правильно пересечь ту самую грань, когда он хочет привлечь к себе внимание понравившейся ему женщины? Понимаешь, о чём я?
Лицо девушки стало более хмурым. Она уверенно ответила:
— Думаю, прежде всего не стоит устраивать детский сад из той или иной ситуации…
Мужчина обречённо закрыл глаза, однако, как выяснилось, эта обречённость была лишь маской и наигранностью. На его лице возникла неопределённая улыбка, от которой Веронике стало немного не по себе.
— Зачем же так, милая? Хотя… думаю, я пока ещё не в полной мере включил всё своё обаяние. — В его руке блеснул кнопочный нож с выскакивающим лезвием. — Танец мне ты всё же подаришь. Я настаиваю.
Он поднёс лезвие ножа к щеке девушки. В глазах Вероники были теперь уже откровенное презрение и холод по отношению к её непрошеному кавалеру, а также — страх.
— Она же сказала Вам, молодой человек, не стоит устраивать детский сад. — Раздался спокойный и холодный голос полноватого, рослого субъекта мужского пола, вклинившегося в беседу.
Нахальный незнакомец, пытавшийся приставать к Веронике, поднялся из-за столика и стал угрожать ножом вклинившемуся в разговор здоровяку:
— Ты что, чувак, давно не получал пару-тройку полосок от лезвия ножа на своё серьёзное лицо? Хочешь?
— Нет. — Всё также спокойно и холодно ответил вклинившийся, непоколебимо глядя хулигану в глаза. — Но, в любом случае, это было бы не столь неприятно, как проглатывать кирпич и получить сотрясение мозга, столкнувшись мордой со столом…
— Что ты мелешь, придурь?!..
В качестве ответа оппонент резким движением ладони нанёс парню, держащему кнопочный нож, точный, но не очень сильный (чтобы не убить) удар по горлу. Тот, выронив нож, схватился за горло, выпучил глаза и стал хрипеть, шатаясь и задыхаясь после удара в кадык. В то же мгновение здоровяк — защитник Вероники ещё одним резким движением руки схватил хулигана за голову и приложил его ею об столик. От удара пиво Вероники перевернулось и разлилось по столу. Девушка резко поднялась со стула, глядя на корчившегося на полу хулигана, который только что угрожал ей ножом. Затем она перевела взгляд на здоровяка-брюнета и обратилась к нему: