Рита смотрела на Сашу так, как могут смотреть лишь по-настоящему влюблённые. Её глаза в такие мгновения светились от счастья и одновременно… выражали истинную благодарность. Благодарность Саше за то, что он существует. Благодарность этой жизни, этому миру, Богу за то, что Саша есть. Глаза Риты сияли, глядя на Сашу, источали нежность, ласку и задор… Когда они ездили в автомобиле, Саша то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы поймать на себе взгляд улыбающейся Риточки, сидящей на заднем сиденье. Им обоим было радостно от того, что они одновременно ловили на себе влюблённые взгляды друг друга. Это Саше и Рите не надоедало. Напротив, они уже не могли обходиться без таких моментов, скучали друг без друга. А однажды, когда они после бурного занятия любовью лежали обнажённые в постели, Саша, утерев пот со лба, спросил:
— Вот скажи мне, ягодка, что тебя во мне привлекает? Красивой атлетичной фигуры у меня нет и не было — зато складки жировые во всей красе, шевелюры тоже — лишь залысины (волос на голове с каждым днём меньше), отсутствие красноречия и бунтарство — мои неотъемлемые спутники жизни. Любить правила и систему — это вообще не моё. Отсутствие красоты — моё второе «я»: сама видишь все эти шрамы на лице после угрей. Если я раньше был закомплексованным человеком из-за своей внешности и не мог не то что завести девушку (прыщи, угри, неуклюжесть, лишний вес отталкивали от меня девушек), но даже стеснялся общаться со своими друзьями, то теперь я свободный от всего человек… Если раньше, при всей своей неуклюжести я чтил систему, старался следовать ей, потакать, лизал ей одно место, то теперь свободен от неё… Для меня вся эта окружающая система — что она есть, что её нет.
Рита, продолжая разглаживать волоски на теле Саши, гладить своими нежными пальчиками его кожу, молвила:
— Вот именно это и привлекает. Твоя неординарность и независимость. Самодостаточность и своеобразная красота души, отличающаяся от красоты души большинства других людей. Всё это, сладенький мой… и не только это. — Она подняла голову, взглянула ему в глаза и подмигнула. Саша тут же дотянулся до ее губ и сладко поцеловал.
Саша сидел на диване. Одна из его любимых книг из серии про участников испанской конкисты лежала рядом. Виктор Скрибблер «Сокровища участников конкисты» — так гласил заголовок. «История покорения горсткой испанских конкистадоров огромных территорий Нового Света. Исторический детектив» говорило пояснение. Александр к тому же интересовался историей открытия Нового Света и европейских стран в средние века такими мореплавателями как Христофор Колумб или Васко да Гама. Что касается воинства — Саша пока не чувствовал себя Эрнаном Кортесом, завоевавшим Мексику и победившим ацтеков… Нет, дело не в том, что Александр собирался разрушить что-то или кого-то уничтожить как Кортес в свое время уничтожил целую государственность. Но Саша пока что и не сумел создать в этом мире чего-то необыкновенного, привлечь и завоевать к себе внимание, чтобы его Риточка не бросала его вот так, на полдороги, а чтобы не могла без него жить ни минуты, восхищалась бы им. Восхищалась бы так сильно, как когда-то европейцы восхищались завоевателем Кортесом, благодаря которому в XVI веке появились ваниль и шоколад. Александр считал себя никудышним покорителем мира и женских сердец. Рита на днях ему заявила: «Даже не знаю. Не могу тебе ответить точно. Хочу пока ещё побыть одна. Извини…» после того, как он ей позвонил и сказал: «Не соскучилась еще по мне? А я скучаю…».