Затем Ёрик дал команду своим бойцам, которые тут же окружили Драговцева и прижали его к полу:
— В темницу его. Пусть там немного посидит, да подумает над моим предложением.
Оглушённый, с огромной шишкой на затылке, Саша пролежал в сырой, подземной камере больше часа. Он очнулся и почувствовал, как кто-то мелкий и мерзкий топчется и ползает по нему. Также мир там, внизу заполняла собой дичайшая вонь тонны то ли куриного, то ли человеческого дерьма. Драговцев приподнял голову и пошарил вокруг себя руками, проверяя, не в куче ли жидкого дерьма он валяется. Но нет — ладони нащупали твердую пыльную поверхность почвы. Затем Александр стряхнул с себя крыс, которые и лазали по нему, и с горем пополам поднялся на ноги. Голова просто раскалывалась, а отвратительный запах здешнего подземелья едва не выворачивал наизнанку всё нутро. Драговцев улыбнулся от странной мысли: «Надо бы вступить в какое-нибудь атолловское популярное, но не шибко полезное общество наподобие земных древних «Рыцарей Золотого Круга», «Ордена убийц ассасинов» или подпольных тупых студенческих объединений. Вступить для того, чтобы отделиться от вкуса и запаха стереотипной и стилизованной жизни. А потом, спустя лет эдак десять-пятнадцать, вновь ворваться в неё, позабытую напрочь и отчуждённую, и кайфануть по-полной от ее «мягкости» и «безупречности». И эта «безупречность» со временем заживит стигматы, или, лучше сказать, просто раны от пробитых жялезяками рук, ног, предплечий и т. д.».
— Какая херня!.. — Тут же сам себе сказал вслух Саша. И сразу же позади раздался грубый мужской голос:
— Ну наконец-то ты проснулся. А то с полумёртвым с тобою играться неинтересно.
Драговцев, будто бы и не обращая внимания на голос, обшарил свои карманы в поисках сигарет. «Спасу Веронику и всё будет хорошо». — Пробубнил Саша с зажжённой сигаретой во рту и пустым взглядом.
— Ты слышишь, придурок?! — Рассвирипел голос. Позади помятого, истрёпанного, с запачканными пылью волосами, Александра Драговцева возникла мощная серая фигура.
Раздался щелчок пальцев и всё тот же незнакомый сердитый голос кому-то приказал:
— Подержите-ка его.
Еще два силуэта, но менее грузных, появились с разных сторон и приблизились к Драговцеву. Они крепко стиснули его своими лапами и прижали к стене. Босс «подземных ублюдков» неторопливо приближался. Его шаги были не столь угрожающими, сколь назойливыми. Саша поймал себя на мысли о том, насколько приятно чувствовать запах своего собственного пота и как же отвратителен этот самый запах, если он исходит от другого мужчины. Но всё равно лучше уж чувствовать чужой пот, чем отравлять свое обоняние смрадом дерьма…
Двое держали Драговцева, а их главарь-здоровяк подошел и упёрся своим дыханием Саше в затылок. Затем прошептал как можно небрежнее:
— Неужели не предпримешь хотя бы маленькую попытку сопротивления? Так ведь неинтересно…Или жизнь твою никчемную душу тоже окончательно искалечила, и теперь тебе тоже на всё насрать?
Он расстегнул и спустил свои штаны. Затем расстегнул и спустил штаны Драговцева. Последний продолжал стоять молча. Однако подземный главарь ничего не успел сделать с Александром, потому что в этот момент из того же сумрака появился пёс Дракула. Он подбежал к насильнику и набросился на него, свалив с ног. Затем овчарка вцепилась зубами в то, что бандит намеревался вставить в Драговцева. В общем, гениталии насильника были вырваны с корнем мощными собачьими челюстями и разбросаны по полу. Один из других громил выхватил нож и замахнулся на собаку, однако здесь уже в дело вступил Юрий Волков. Выхватив у громилы нож, Юра воткнул его оружие ему же в брюхо, а затем метнул окровавленное орудие во второго бандюгана. Итог: два головореза валялись мёртвые, а третий, в растекающейся луже кровищи, корчился на земле в судорогах без отгрызенного между ног достоинства. Юрий подошел к Александру, дотронулся до его плеча. Тот будто превратился в застывшую восковую фигуру, которая то и дело бормотала что-то типа: «Доберусь до вас, твари… До всех!». Юра одел Саше спущенные штаны, повернул к себе и легонько врезал ему по лицу, чтобы в чувство привести. Глаза Александра ожили и увидели Юрия.
— Мне жаль, — начал Александр, когда они с Юрием сидели и обговаривали дальнейшие шаги действий.