— Вы жалки, и с этим ничего нельзя поделать, — молвил он. — Хотя нет — кое-что можно. Всё же ничтожный шанс на искупление своих грехов у вас есть. У нас здесь не церковь, и с Богом вы будете разговаривать потом, тет-а-тет. А пока вы искупите свою вину перед обществом, в котором вам когда-то была оказана честь пребывать, но вы дружно просрали её взамен на путёвку в ад…
Александр вспомнил теперь, кто такой был этот немногословный здоровяк-начальник с серо-молочными шрамами на лице, застреливший корчащегося от боли на земле заключённого.
Рубек.
Тогда он был моложе, передвигался без помощи трости, да и протезов вместо конечностей не носил. Но это был Рубек, который теперь обещал Саше свободу взамен на выполненное задание.
…Послушай, ты думаешь, это неслучайно? Я имею ввиду создание мира из пылинок, из атомов — в общем, из ничего… И теперешний его постепенный переход в то же самое изначальное состояние?..
О, нет. Я не считаю, что это чья-то злая шутка. Просто ОНИ слишком невежественны, чтобы понять суть. Они глухи, немы и бесчувственны — именно это делает их уязвимыми…
Как и было запланировано, космический корабль «Стрела» опустился на Д-Землю ровно через час после вылета с планеты Атолл. Посадка была не мягкой: механизм управления корабля вышел из строя при приземлении (это не было предусмотрено), и транспорт ударился о поверхность планеты, погрязнув носом в мягкой почве и пробудив туман пыли. Александр Драговцев выполз из корабля и, сбросив с головы шлем, перевернулся на спину, раскинув руки и ноги. Саша тяжело втягивал ртом воздух, пытаясь отдышаться и успокоить озверевшее сердце. В висках стучало, щёки жарило. Немного придя в себя, он закрыл глаза и смочил пересохшее горло слюной. Затем повернулся на живот, приподнялся на локти. Лицо было покрыто крупными каплями пота. В скафандре сидел большой осколок радара. Сначала Саше показалось, что осколок продырявил одеяния и вошёл прямиком в тело, чуть пониже сердца. Но опасения были напрасными: одежда была сделана на совесть, и защитный материал спас Драговцева. Саша отбросил выдернутый кусок стекла и огляделся по сторонам. Выполнение миссии казалось столь же осуществимой идеей для начальства, сколь бессмысленным для заключенного решение оставаться под замкòм в тюремной крепости. Если у тех, кто занимает главенствующее ложе, появляется хоть маленький шанс добиться своего, они могут отослать на опасное задание кого-нибудь из своих подопечных — неважно, будет ли это группа матёрых охотников или всего один заключённый. Главное — добиться желаемого, пусть даже ценой жизни других. Начальники обещают простым солдатам (или заключённым) золотые горы, почести и медали, если задание будет выполнено, но…
…Знаешь, дружище, не стоит задумываться о том, что справедливо, а что — нет. Не стоит включать заезженную до дыр пластинку с песней: «Научите быть сильнее — жизнь покажется милее…». Потому что всё это бессмысленно…
Все навыки и умения, помогающие выжить в этом мире, зачастую приходится совершенствовать на ходу, внезапно сталкиваясь с нежелаемыми перспективами суровой реальности. Александр не сопротивлялся своему внутреннему голосу, говорящему, что миссия будет провалена. Он (Драговцев) не собирался никому ничего доказывать и даже не очень верил в то, что его освободят из-под стражи. Но ему просто захотелось отвлечься от забвения, совершить прогулку и, возможно, пережить нечто такое, что бы изменило его жизнь, если повезёт… Рубек предупредил, что маленький космолёт, предоставленный Александру, будет управляться автопилотом. Обычное ручное управление в нём будет заблокировано, чтобы лишить Александра всякой возможности угнать корабль и сбежать. Несмотря на то, что в данный момент транспорт был сломан (хотя модуль связи оставался по-прежнему в рабочем состоянии), Драговцев решил выполнить то, ради чего прибыл на Д-Землю. Он знал, что если в ближайшие полторы недели он не выйдет на связь, то его миссия будет считаться проваленной.
Пепельный небосвод простирался над руинами, среди которых одиноко брёл узник судьбы, прибывший из иного мира. Брёл и думал о том, насколько маленькой и ничтожной обычно рисуется вероятность полного хаоса, и как потом, в последние минуты своей жизни ты сокрушаешься по поводу своих иллюзий тотальной стабильности и благосостояния. В эти последние минуты столкновения с неизбежным ты осознаешь, что ты, твоя жизнь, раса, планета… лишь песчинки в безбрежной пустыне вечности. Твоего мнения на самом деле никто не спрашивает. Ты обязан воспринимать всё как данность — другого выхода просто не бывает. Ты вынужден бороться, часто отказываясь соглашаться с тем, что борьба эта — лишь усилие выторговать себе ещё немного времени. А время — река, уносящая тебя вдаль, в неизвестность, но, как это принято, когда-нибудь всему приходит конец, и это «когда-нибудь» есть одна из альтернатив твоего «завтра».