Пока Александр Драговцев ехал на своём мотоцикле «Ирбис» из города Шелеса в своё некогда родное село под названием Марьино, то размышления о свободолюбивой личности, анархизме, о нашем прошлом, настоящем, будущем, об исторических реалиях страны и мира, а также о другом вновь нахлынули в его сознание.
Александр хранил свои дневники. Перечитывал их, закрепляя свои творческие, исторические, а также философско-ситуационные познания человеческой жизни и истории. Однажды кто-то из его знакомых спросил его — мол, вот ты любишь Россию, выступаешь за обеспечение людям корректной, реальной истории бывшего СССР и Российского государства в целом, выступаешь против нахально-лживых высказываний в отношении России и стран СНГ со стороны стран так называемого «демократического» и чересчур «правильного» европейского запада. Но взять, к примеру, творчество и философию твоего любимого Егора Летова из рок-группы «Гражданская оборона» — ведь Летов, в целом, шёл против Советской системы, высмеивал её пороки, изъяны и всё в таком духе. На что Александр отвечал: «Егор Летов (и другие, с подобной философией) был истинным анархистом. Он выступал не против устоев Советской системы, а против устоев окружающей тоталитарной системы вообще. Против тоталитарной системы нашей планеты в целом, если так будет понятней. Можно долго объяснять окружающему, не догоняющему обществу, что такое анархия и в чём её неискажённый, истинный смысл. Только зачем тратить время? Люди, представляющие общество планеты Земля, в большинстве своём не доросли и никогда не дорастут до истинного анархического строя. Им никогда не понять смысла этого строя. Что касается Летова — во-первых, нет чего-то зазорного в том, чтобы высмеивать пороки окружающей системы. А, во-вторых, коль на то пошло — Летов, в отличие от ваших «доблестных» Солженицыных, Резунов, Навальных и прочих «либеральных героев», не сбегàл в Европу и не обсирал там свою страну за англо-саксонские печеньки, за то, чтобы получить лишнюю забугорную европейскую премию и лишний бакс в кармашек, да прослыть «героем» в пидорском марвеловском костюмчике.
— 2 -
Когда Александр въехал в посёлок, то сразу понял, что что-то было не так. Выбросив допитую маленькую бутылку коньяка, Саша потихоньку двигался по Марьино на мотоцикле. Создавалось впечатление, что посёлок внешне изменился со времени последнего посещения его Александром. Посёлок стал каким-то блёклым, запустелым. Наибольшее количество его домов окутались зарослями, что внушало какой-то дискомфорт. Казалось, на протяжении долгого времени за домами здесь никто не ухаживал — это было видно по осыпающейся штукатурке, кое-где разбитым окнам, по заросшим сорной травой палисадникам и придомовым площадкам. С тех пор, как Саша въехал в посёлок, он не увидел ни одного местного жителя, будто тут все вымерли, при чём вымерли очень давно. Ещё более полугода назад, когда Александр с мамой приезжали в Марьино хоронить бабушку Саши по маминой линии, в селе были люди. Александр не обращал особо в тот момент внимания, насколько много жителей оставалось ещё в посёлке, но посёлок был живой…