— Мы сегодня синхронно, — вру не краснея.
Она кивает, выходит из машины, прихватив с пассажирского сидения пальто. Хочу помочь ей его надеть, но даже не успеваю отложить картину на крышу машины — Любовь сама справляется.
— Компромисс? — спрашиваю я, свободной рукой выбивая огонек из зажигалки.
— Нет, не сегодня, — отвечает Любовь и смотрит на часы. — Нам пора.
Кофе в баре на первом этаже она тоже не покупает. Мне тревожно до скрежета зубов. Что у нее случилось? И нет смысла спрашивать. Нормальная женщина, может, и рассказала бы, но не психотерапевт.
Ладно, мы же в кафе идем, просто возьмет кофе там, вот и все.
Поднимаемся по лестнице на второй этаж. Она первая, я следом — пытаюсь угадать под пальто движение бедер.
И зачем я это делаю?..
Сдаем верхнюю одежду в гардероб. Сегодня на Любови тонкий джемпер сливочного оттенка и темно-коричневые брюки. Она не переоделась перед встречей. Из-за моей фразы о сексуальности? Если женщина, от которой сносит крышу, думает о тебе, выбирая одежду, это тоже очень сексуально.
Кафе почти пустое, если не считать бармена и курьера из “Яндекс доставки”. Все мягкое, вельветовое, бирюзово-горчичное. Пахнет кофе и выпечкой.
Предлагаю сесть за столик у окна — с видом на заснеженный парк.
— Ты сегодня какая-то грустная, — говорю я, подвигая ей кресло.
Она впервые за утро смотрит мне в глаза.
— Я? Нет. — И мотает головой, будто так слова весомее.
— Не надо быть психологом, чтобы понять, что ты врешь.
Она ничего не отвечает. Хоть бы снова соврала, что ли.
Пару минут до одиннадцати — как раз что-нибудь заказать. Но быстрее, чем к нам подходит официант, у Любови в сумке вибрирует телефон. Она смотрит на экран, ее брови на мгновение съезжаются к переносице.
— Извини, нужно ответить. — И уходит.
Сижу, вообще не понимая, что происходит. Несовпадение по всем пунктам — кроме вида на заснеженный парк. В моих ожиданиях она уже с восхищением смотрит на свой портрет — он получился очень даже, если не знать тонкостей. А потом я заказываю шампанское…
Тяжело вздыхаю. Кто-то похитил четыре минуты нашего времени.
Фоном играет “Вахтерам” Бумбокса. “Объясните теперь нам, вахтеры, почему я на ней так сдвинут?” — тихо подпеваю я, барабаня пальцами по столу, — хочется как-то унять тревогу.
Мелкий снег бьется в ледяные окна, просится вовнутрь.
И тут мой взгляд падает на ее сумку, стоящую на подоконнике. Широко раскрытую сумку, которая прямо умоляет в нее заглянуть.
Ну нет. Я сцепляю руки на столе и опускаю голову. Это так же херово, как, например, читать ее переписку.
Оглядываюсь на дверь, за которой исчезла Любовь.
Я бы прочитал ее переписку, если бы знал, что смогу помочь.
Сумка смотрит и смотрит на меня, улыбается кривым черным ртом.
Если из добрых побуждений, может, не так уж и херово? Если я точно знаю, что не оберну это против нее.
Лучше пожалеть о том, что сделал, — это я еще в детстве усвоил.
Любовь ушла разговаривать по телефону, оставив сумку открытой, — это даже не знак, это крик о помощи кого-то там сверху. Если я не прав, то ничего важного не увижу, или она вернется до того, как я туда загляну.
Медленно встаю, давая космосу шанс помочь мне поступить правильно. Медленно обхожу стол. Оглядываюсь — ее нет, будто специально ждет. Отодвигаю пальцем край сумки и заглядываю вовнутрь. Кошелек, упаковка салфеток. Пачка таблеток.
Таблеток?..
Может, в этом дело? Она больна?.. Я тотчас же вспоминаю маму, и у меня волосы шевелятся на затылке от этих мыслей.
Глава 11. Не девочка с улицы
Наконец, Любовь возвращается. Не могу понять по ее лицу, хороший был разговор или плохой — она уже снова психотерапевт, а не женщина.
— Может, по бокалу шампанского? — улыбаясь, начинаю я сразу со второго пункта плана — с этими нервами шампанское самому бы не помешало.
— Я не пью алкоголь, — отвечает Любовь.
— Почему? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.
Только, пожалуйста, никаких болезней. Вообще никаких!
— Мой нутрициолог… — В коем-то веке она решает рассказать что-то личное, но я уже ржу, наверняка отбив у нее желание откровенничать.
— И что в этом такого? — с интересом спрашивает Любовь.
— Нет, ничего… — Делаю глубокий вдох, пытаясь привести себя в чувство. — Просто не думал, что ты из этих…
— Каких — этих? — Она прищуривается и чуть наклоняет голову.
— Которые спят на подушке не выше десяти сантиметров и едят фрукты только в первой половине дня.