— Ну… — И все — на этом ее откровенность заканчивается. Вместо продолжения Любовь пожимает плечами — дружелюбно, как всегда.
Мы заказываем по чашке кофе, Любовь просит еще по стакану воды. Официантка быстро записывает заказ и испаряется.
Едва слышно гудит кофемашина в другом конце зала. Фоном играет ….. * Одобряю местный плейлист!
Я все вглядываюсь в ее лицо. Ровный цвет, легкий румянец, никаких теней под глазами — не похожа на больную. В ее взгляде, как обычно, спокойствие и легкая заинтересованность. Она аккуратно поправляет локон, спрятав его за ухо, и я снова вспоминаю, как на парковке хотел сделать это сам, — даже кончики пальцев отзываются легкой щекоткой.
— Почему на каждой нашей встрече мы пьем воду? Это какая-то традиция? — спрашиваю я, чтобы прервать фантазии, а заодно подольше оттянуть официальную часть.
— Просто физиология — людям нужна вода. Еще это как… — она слегка поджимает губы, подбирая слова, — настройка с пространством. Вода создает общее поле.
Ставлю локти на стол и наклоняюсь к ней.
— Расскажи о себе, — прошу я, почти умоляю. — Это лучше воды создаст нам общее поле, зуб даю.
Улыбаюсь. Она тоже, пусть и только глазами.
— Это снизит эффективность терапии. — Любовь достает из сумки карандаш и блокнот, раскрывает его на коленях — не на столе. Наверное, чтобы я не подсматривал. — Достаточно того, что я рассказала об алкоголе.
— Ну ты и зануда! — искренне говорю я.
Возвращается официантка со стаканами воды, я приподнимаю свой, будто бокал во время тоста. Глядя Любови в глаза, делаю медленный глоток. Облизываю губы, наблюдая за ее реакцией.
— Когда пьешь медленно, — доверительным тоном сообщаю я, — собеседник обращает внимание на твои губы. Это тоже психология — уличная.
— Я твой психотерапевт… — пытается уйти от темы Любовь, потому что и на ней сработало, я видел.
— …а не девочка с улицы. Ты это хочешь сказать?.. Дай угадаю — ты ничего не хочешь сказать. Это же “снизит эффективность терапии”. — Я замолкаю, пока официантка расставляет перед нами чашки с кофе — мне американо, Любови — каппучино. — Я, кстати, тебя погуглил. Ничего личного, посты о психологии, пара статей в женских журналах. Ску-ко-та! Я за первые пять минут нашего общения узнал больше, чем за два часа поиска в сети.
— Два часа?.. — Любовь приподнимает бровь и делает пометку в блокноте. — Покажи, что ты нарисовал.
Не глядя на меня, она размешивает пенку в чашке. Потом аккуратно откладывает чайную ложку на блюдце.
Молча на нее смотрю. Я словно нащупал брешь в ее обороне.
— Ты просила фото, но так лучше. — Протягиваю рисунок.
Любовь берет его с благодарностью и долго рассматривает — посетители за соседним столиком уже успели сделать заказ. Я жду, что она скажет, от нетерпения покачиваясь на задних ножках кресла.
— Эта та эмоция, которую ты испытал на нашей встрече? — наконец, спрашивает она — и больше никакой реакции. Это так демонстративно, что начинает что-то значить. Могла бы просто из вежливости сказать что-нибудь приятное.
— Эта тоже.
— Но не самая яркая? — Любовь машинально облизывает губы, но крохотная капля пены остается. Вот и как теперь сосредоточиться?
— Нет.
— Расскажешь, какая была самая яркая?
Я смотрю на нее, не моргая. Рассказать про сливы?..
— Нет, — тяжело выдыхаю я.
— Почему?
— Не думаю, что ты готова это услышать, док.
Глядя друг другу в глаза, мы молча делаем по глотку кофе, — синхронно, как в отражении зеркала.
Любовь отставляет чашку, слегка опирается локтями о столешницу и наклоняет голову, внимательно всматриваясь в мое лицо. Сейчас начнет меня лечить.
— Пожалуйста, доверься мне. Расскажи, что тебя тревожит, — мягко просит она, и я аж цокаю языком от досады.
— Я же сказал: у меня все хорошо.
Глава 12. Любовь. Молодой, горячий
Приезжаю на парковку перед второй встречей с Валентином, глушу двигатель и упираюсь лбом о сложенные на руле руки. Надо настроиться, выкинуть из головы пустые мысли, обнулиться.
Как хорошо приходить на работу, когда на душе спокойно, когда выспалась, выполнила все утренние ритуалы, а не вот это…
Все началось из-за мелочи, как обычно.
Мы вчетвером праздновали в итальянском ресторане победу Элизы на престижном дизайнерском конкурсе. Еще год назад она рыдала у меня на кухне, что мир не может ее понять, а сейчас фото ее необычных сумочек будет в каждом модном журнале.
Мы все расслабились после сложной недели, даже наши мужья в коем-то веке были на одной волне — хотя между хирургом и рэппером немного общего. Элиза, рыжеволосая, в открытом изумрудном платье, блистала как дивный цветок, шутила, смеялась — я наслаждалась ее радостью. А потом снова эта тянущая боль внизу живота.