Так о чем она спрашивала?
— А нет, в этом неопытный. Максимум на первом курсе встречался с выпускницей академии. Так что у меня все впереди. — Я спотыкаюсь о Ёлку взглядом. — Научишь? — спрашиваю в шутку. Обстановка к этому располагает.
— Да пошел ты! — смеется она во все свои тридцать два отбеленных зуба. — Пойдем танцевать?
— Еще по одной — и пойдем!
Время переключается на режим калейдоскопа. Только что розовый язычок Ёлки с пирсингом слизывал соль с ладони, и вот уже ее афрокосички взмывают в широких косых лучах прожекторов. Бит колотится в сердце, будто оно его и выбивает.
Косички кажутся тяжелыми, словно канаты. Мне хочется их потрогать, убрать с тонкой шеи. Я подхожу к Ёлке сзади, перекидываю косички через плечо. Потом кладу ладони на ее бедра и несильно, но ощутимо прижимаю к себе — так, чтобы все еще можно было повернуть в сторону прикола. Она продолжает танцевать, трется о меня упругой задницей, но тоже не на полном серьезе, будто это игра.
Прижимаю ее к себе крепче. Ёлка не против. Пропускаю ладони под ее руками и свожу на животе — закрываю его почти полностью. Носом продираюсь сквозь афрокосички к горячей коже, пахнущей каким-то приятным морским ароматом.
Проверяю границы дальше — скольжу ладонями выше, к груди, мягко ее сжимаю. И это можно! Охуеть!
Визуал Валик
Валентин Волошин, 22 года Жизненный девиз: "Нет ничего невозможного, если ты ох**л"
Если алкоголь, то чистый виски (или пиво, если нет денег)
Если хобби, то рисование и эпатаж
Если цель, то она будет достигнута
Если любовь, то все остальное неважно
Глава 3. Никаких проблем!
Ёлка в моих руках приходит в движение. Хочет вырваться? Куда?!.
Я цепко держу ее за плечи. Разворачиваю к себе лицом и впиваюсь в ее губы. Она мычит, вырывается. Ей даже как-то удается от меня отбиться. Она бесится, сверкает глазами, орет на меня, но я толком ничего не слышу из-за музыки — просто улыбаюсь в ответ.
Ёлка разворачивается и пробивается куда-то сквозь толпу. Я за ней, косички подпрыгивают на ее плечах.
Пол кажется мягким, будто иду по спортивным матам. Разноцветные всполохи режут глаза. В меня ударяются чьи-то руки, бедра.
Мы оказываемся в коридоре — черном мраморном тоннеле. Здесь почти тихо, только эхо наших шагов отскакивает от стен и потолка. “Она не к выходу пошла, а сюда — в укромное место”, — мелькает мысль.
Догоняю Ёлку, хватаю за руку и разворачиваю к себе. И секунды не даю опомниться: обхватываю ее лицо ладонями и вжимаюсь губами в ее губы.
Ёлка мычит, дергается, а потом с такой силой вдавливает каблук мне в кроссовку, что перед глазами вспыхивают искры, как от бенгальских огней.
— Прекрати! Моя Анечка старше тебя! — орет Ёлка.
— А это вообще каким боком?.. — искренне не понимаю я и для большей устойчивости опираюсь ладонью о стену.
— К тому, что я гожусь тебе в матери! — выкрикивает она мне в лицо.
Перед глазами все еще отблески бенгальских огней, но алкоголь в крови быстро смывает боль, как волна — следы на песке.
— Это не твои слова, Ёлка, — говорю я, нависая над ней, как коршун над цыпленком. — А каких-нибудь клуш у подъезда. Какое мне дело до твоего возраста, если я сейчас кончу прямо в джинсы от взгляда, которым ты меня уже трахаешь?
— Я… — пытается соврать Ёлка.
— Ну так скажи, что не хочешь меня, — с жаром парирую я.
И тут, будто из воздуха, материализуется охранник в костюме, который едва ли не трещит на бицепсах.
— Какие-то проблемы? — сурово спрашивает он. А мне почему-то смешно от этого тона.
— Какие-то проблемы? — передразниваю его я. — У меня нет, а у тебя? — поворачиваюсь к нему всем телом.
— У нас все в порядке! — испуганно пищит Ёлка и тянет меня за руку в обратную сторону. — Никаких проблем!
Мы идем дальше, заворачиваем за угол.
— Валик, все. Мы просто слишком много...
Не даю ей договорить — резко тяну к себе за руку и вжимаю в стену всем телом. Впиваюсь в ее губы, проталкиваюсь сквозь них языком.
Ёлка пытается вывернуться, но я едва это чувствую. Ее запах — м-м-м! — вырубает свет в голове. Теперь я смотрю на нее не глазами, а ушами, ноздрями, кончиками пальцев. Она жаркая, влажная и сладко-горькая на вкус.
Мои поцелуи вырывают из нее стоны — ни секунды не верю в ее сопротивление. Оно касается будущего — но будущее пусть горит огнем. А настоящий огонь сейчас между нами, и потушить его можно только одним способом.