Валик никогда такого не говорил! Но мог бы — подсознание знает, дразнит, мучает.
Я чувствую сопротивление этим образам, даже страх, но в тоже время неотступное желание в них задержаться.
“Это просто фантазия”, — говорю себе, и мои руки становятся руками Валика. Он забирается ладонью под шелковую майку, жадно сжимает мою грудь.
“Это не по-настоящему…” А Валик, будто демонстрируя свою власть, пробирается ладонью под резинку шорт.
Нет, только не Валик…
— Не бойся, — шепчет он, и я ощущаю, как его горячие губы касаются моих век, щек, шеи. — Ты в безопасности.
Его ладонь скользит у меня между ног. Он с легким нажимом поглаживает набухший клитор, надавливает между складочек пальцами, подгружая их в вязкость. В его движениях столько ласки и страсти, что мое сопротивление стремительно смывается волной желания.
— Валик… — выдыхаю я — и не помню, что хотела сказать.
Он сжимает ладонью мою шею, заставляя откинуть голову. Еще глубже погружает в меня пальцы и накрывает губами мой приоткрытый на вдохе рот.
Обнаженный, горячий, настырный… и нежный. Он знает, что я люблю. Знает обо мне все.
— Просто отпусти контроль… — полушепотом на ухо говорит Валик, и тело реагирует новой порцией влаги.
Глава 23. И не опаздывай
Я всю ночь ворочаюсь в постели, думая о ней, думая о нас. Снова и снова разбираю кусочки пазла и пытаюсь собрать. Ничего не выходит. Но как-то же сложится? Выход есть, просто пока я его не вижу.
Засыпаю под утро. Когда разлепляю глаза, настенные часы уже показывают полдень. В мастерской светло от снега за окном.
Вчера я вернулся домой счастливый и уставший. Представляю, как Любовь удивилась, увидев раскопанную машину на парковке. Я ничего ей не сказал, никакого намека не оставил, но она поняла, я уверен.
Улыбаюсь, положив руки под голову. Прохладный воздух перетекает по голому телу, будто вода. Как же хорошо! Может, поставить елку?..
Нащупываю на полу мобильник, смотрю на экран… а там сообщение от Любови! “Валентин, я вынуждена признать…” — читаю в превью и нервным движением открываю мессенджер.
“...вынуждена признать, что не компетентна в твоем вопросе. Рекомендую обратиться к другому специалисту, которому полностью доверяю”. Дальше имя и номер телефона.
И все.
Какого хрена?!
Я резко сажусь на край дивана.
Спокойствие и радость мгновенно растворяются в кислоте ярости.
Меня будто разносит на атомы, но я тут же собираюсь заново.
Ну пиздец!
Вынуждена признать?..
Не компетентна в этом вопросе?!
Хватаю со стула джинсы.
Это что вообще за слова такие — казенные? Какой-то тайный шифр, чтобы показать, что она пишет под принуждением?
Любовь, ну какого хрена?!
Муж — первое, что приходит в голову. Я даже останавливаюсь.
“Что — муж?” — спрашиваю себя. Между мной и Любовью ничего же не было. Просто кажется, что было, потому что она каждую ночь в моей голове.
— Больше встреч не будет, да? — с ухмылкой говорю я, натягивая футболку. — Ну спасибо, что предупредили, Любовь Сергеевна!
Хватаю ключ от Гелика и выхожу из мастерской.
Нам предстоит еще много сражений, Любовь Сергеевна. Прежде, чем ты объявишь капитуляцию.
Через пятнадцать минут я уже на парковке бизнес-центра. Нахожу глазами белую Hyundai Kona, выхожу из машины и поднимаюсь на крыльцо.
Жму и жму пальцем кнопку вызова лифта. Не дожидаясь, пока он приедет, взлетаю по лестнице на четвертый этаж.
Рывком открываю дверь кабинета. А там она. Смотрит на меня распахнутыми глазами.
Я так рад ее видеть, что на мгновение забываю, как на нее зол. Но только на мгновение.
Любовь сидит в кресле, в белой блузке и юбке сливового цвета — как в нашу первую встречу. Это как удар под дых, только отзывается в паху.
На кушетке — какая-то клуша в блестящем пиджаке. Глазеет на меня, приоткрыв рот.
Выхватываю ручку из рук клуши. Она собирается что-то вякнуть — я со стуком подвигаю ей стакан:
— Водички попей!
— Валентин… — пытается что-то сказать Любовь, но не убедительно — знает, что виновата.
Обхожу ее, раскрываю ежедневник, лежащий перед ней на столе, на развороте с этой неделей. Среди ее карандашных записей пишу ручкой заглавными буквами “Валентин” на завтра на два часа, но залезаю на строки и на час, и на три.
— Завтра в два, — говорю вслух, чтоб уж точно дошло. — И не опаздывай.