— Меня выматывает постоянная дрочка, док, — говорю серьезным тоном, ни на секунду не отпуская ее взгляда. — Ты снишься мне постоянно. Каждый раз перед приходом к тебе я дрочу, чтобы на встрече держать себя в руках. Чтобы хотя бы создавать видимость обычного разговора.
У нее даже тень во взгляде не мелькает.
— Я понимаю, что тема секса для тебя важна, но, возможно, таким образом ты избегаешь более значимых тем, — участливым тоном говорит она — у меня от него аж скулы сводит. — Что беспокоит тебя на самом деле?
— А тебя? — с вызовом спрашиваю я.
— Мы здесь для того, чтобы работать над твоими переживаниями. Расскажи, что именно вызывает у тебя сложности.
Одна и та же фраза в разных вариантах. Одна и та же интонация! Непрошибаемая стена льда. Ни сантиметра своей территории не уступит в этой войне. Но у меня есть неоспоримое преимущество — мне нечего терять.
— А давай я сам расскажу о тебе — раз уж это наша последняя встреча, — напираю я.
Глава 25. Люба. Лгунья
Валик сцепляет руки за головой, медленно поворачивается вокруг своей оси, демонстрируя себя — и я смотрю на него, не отрываясь.
Господи, что я делаю?.. Почему вообще отвечаю на его провокации? Не соблюдаю границ, не сопротивляюсь? Почему в своем кабинете во время сессии с клиентом я веду себя как женщина, и чувствую себя как женщина?!
Потому что…
Нет, это неправда!
— А теперь посмотри мне в глаза… — говорит он с легкой насмешкой. — И скажи, что ты ничего ко мне не чувствуешь.
Я поднимаю голову, и мы сплетаемся взглядами, горячо, жадно. Сердце колотится, губы горят.
Солгать просто. И я лгу. Но вот что сложно — не оставить перед враньем эту крохотную паузу, пока его придумываешь:
— Я ничего, совершенно ничего к тебе не чувствую, — уверенно говорю я.
В такое вранье можно поверить, только если этого захотеть. А Валик не хочет.
Он сначала улыбается, а потом смеется. Смеется, будто это действительно смешно!
— И теперь самый главный вопрос… — Валик подходит к моему креслу и опирается ладонями о подлокотники, нависая надо мной. — Что нам со всем этим делать?
Я невольно вжимаюсь в спинку кресла, выцарапывая еще хотя бы крохи расстояния между нами.
— Ты сейчас ведешь себя, как ребенок, который хочет произвести впечатление на взрослую женщину, — ровным тоном говорю я, избегая его взгляда, но от этого не проще. Сейчас передо мной только он — его накачанная грудь, рельефный пресс, ремень с латинской буквой V на массивной пряжке. — Вернись на свое место.
Он ждет секунду, перетекая взглядом по моему лицу, — переживаю это, затаив дыхание, — потом отходит к своему креслу.
— И футболку надень, — напоминаю я.
Очевидно, что сессия на этом закончена. Точнее, полностью мной провалена. Но с Валиком нужно объясниться все равно.
— Мои чувства совершенно не важны, тут нечего обсуждать, — уверенно говорю я, а взгляд так и липнет к его телу, пока он просовывает голову через футболку.
На миг прикрываю глаза. Как же это неправильно…
— Чувства, которых нет? — с ухмылкой уточняет Валик и опирается рукой о спинку кресла, но не садится в него. — Ты об этих чувствах?
Делаю глубокий вдох, стараясь внешне ничем себя не выдать:
— У меня семья. И что бы я ни чувствовала — это не может быть важнее ее, — отвечаю я, с убийственной ясностью осознавая, что это прозвучало, как признание.
Валик смотрит на меня, будто в самую глубину души. А потом неожиданно выдает:
— У тебя может быть другая семья.
— С тобой? — искренне удивляюсь я.
От этого тона Валик вспыхивает, как спичка.
— Да, со мной!
Кровь ударяет в лицо. Я сейчас распадусь на молекулы.
— Давай закончим этот разговор, — прошу я, отчаянно делая вид, что все под контролем.
— И ты просто забьешь на чувства, потому что считаешь меня плохой партией?
— Ты вообще… Господи, Валик… — Морщу лоб и тру его пальцами. — Это лишь подтверждает, насколько мы не подходим друг другу.
— Это подтверждает только то, что ты приняла решение, — говорит он с нажимом. — Но семья — не равно муж. Это еще и ребенок.
— Причем тут ребенок? — настороженно спрашиваю я.
— Ты хочешь ребенка, но муж ничем не может тебе помочь. Он еще не старый, просто… просто немолодой. А я могу помочь, — пылко говорит Валик. — Я же угадал насчет ребенка?
От шока не могу моргнуть. Это настолько личное!
— Нет, не угадал, — жестко произношу я. — Ты точно знал. Откуда?
— Точно не знал, — спокойно отвечает он. — Я видел упаковку таблеток в твоей сумке, они для разных целей, только ты семь лет не куришь и не пьешь — вот я и прикинул. Но теперь знаю наверняка. Так что ты скажешь насчет семьи?